Начну издалека. Сейчас мало кто задумывается о том, что изобретение бумаги китайцами в 105 году нашей эры было сравнимо с появлением интернета в современности. И то, и другое кардинально изменило жизнь общества. Прошло более тысячи лет, прежде чем бумага пришла из Китая в Европу, а в России она и вовсе появилась лишь в XVI веке.
Бумага нужна человечеству. Однако её производство наносит экологический вред из-за выбросов в атмосферу, загрязнения сточных вод, образования отходов и уничтожения лесов…
Когда в России началась мусорная реформа и появилось понятие РОП (расширенная ответственность производителей), в перечень товаров, отходы которых подлежат утилизации, включили газеты.
Замечу, что бумага используется не только для газет, но и для школьных учебников, рисования, различных бланков, денежных банкнот… Но их производителей оплачивать экологический сбор не обязали.
А вот с газетами вышла большая путаница. Газеты включили в перечень, но не определились (точнее в формулировки прокралась двусмысленность), кто должен оплачивать сбор за них.
Газеты появляются на свет благодаря нескольким организациям. Редакции газет, как и любого другого СМИ, производят исключительно содержание.
Слово, конечно, тоже может быть токсичным. Оно, как известно, может убить, может спасти, может полки за собой повести. И тут мы совершенно справедливо отвечаем за честь, достоинство, деловую репутацию, оскорбление и клевету… Но это – совсем другая история.
Журналисты занимаются интеллектуальным трудом. У нас нет печатных станков. В итоге производственных процессов, происходящих в редакции, рождается электронный документ, который мы по интернету направляем в полиграфическое предприятие.
Дальше вступает в дело типография. Она берёт бумагу (сделанную на целлюлозно-бумажном комбинате), краску, к которой экологи претензий не предъявляют, и редакционный контент (в виде электронного документа) и соединяет все это, выдавая готовый газетный тираж.
Министерство природных ресурсов и экологии РФ неоднократно публично заявляло о том, что: «производителем товара является юридическое лицо или индивидуальный предприниматель, который непосредственно (фактически) осуществил производство товара, упаковки с применением специализированного оборудования для их производства, то есть создал вещь, вне зависимости от особенностей правоотношений между производителем товара и иными лицами, при создании такой вещи». То есть, минприроды, применительно к газетам, говорит о том, что экологический сбор должны платить полиграфические предприятия, где они непосредственно печатаются.
Меж тем, структурное подразделение минприроды – Росприроднадзор – наводит ужас на редакции газет. Прошлой весной и «Маяку» прилетело два штрафа от Уральского управления Росприроднадзора, в общей сложности на 340 тысяч рублей. Забегая вперёд, скажу, такой атаке подвергся не только «Маяк». Я помониторила интернет и услышала стоны маленьких редакций, как говорят, от Москвы до самых до окраин.
Штрафы за экологический вред природе, который редакции в принципе не в состоянии нанести – у нас такого оборудования нет. Редакции районных газет – микроорганизации, для которых такие огромные штрафы приравниваются к смертному приговору.
Не могу сказать за других, но в нашем издании мы, напротив, активно занимаемся экологическим просвещением, проводим различные акции, направленные на улучшении экологической ситуации в муниципалитете. Помните, как мы с вами собирали пластиковые отходы? Собрали более тонны (это три КамАЗа!). А потом благодаря местному предприятию Андрея Андреевича Сазонова на наших улицах появились полимерные скамейки из него.
Или, как собирали макулатуру с помощью местного предпринимателя Елены Владимировны Никитиной? Люди активно откликнулись, так как макулатура и, в частности, газетная бумага, является полностью перерабатываемым продуктом. Люди сдают вторсырьё, получают за это деньги. Поэтому газеты, как правило, не выбрасывают в отходы – на них зарабатывают, сдавая в переработку. А по нашей акции с каждого килограмма ещё и по рублю отдавали для местного приюта бездомных животных.
Когда мы получили постановления о штрафах, я, естественно, стала их оспаривать. Надеясь, что здравый смысл восторжествует. Но у меня нет юридического образования, а у редакции – средств на оплату юридических услуг. Ну и текущие дела никто не отменял. Потому подготовка обжалования постановлений затянулась. Мы отправили их в Уральское отделение Росприроднадзора на день после срока обжалования, если не учитывать того, что последний день срока оказался выходным днём нашей почты.
И этот день оказался критичным. Никто не захотел разговаривать со мной по существу. Ни Уральское управление Росприроднадзора, ни минприроды РФ, куда я также отправила челобитную: в конце концов, действия управления прямо противоположны позиции минприроды. Кому как не им остановить беспредел?
Это я так думала. Но, по факту, минприроды РФ отфутболил меня в федеральный Росприроднадзор, те – в своё Уральское управление. Из последнего позвонила инспектор с одной только целью: уточнить, какой датой отправлена жалоба, чтобы дать правильный ответ.
Правильный ответ в унисон прозвучал так: срок обжалования пропущен.
Следующий шаг – обжалование постановления в суде. Как выяснилось, такие постановления обжалуются по месту нахождения органа, вынесшего решение, т.е. управления Росприроднадзора. Это – Железнодорожный суд Екатеринбурга.
Я надеялась, что вот тут-то уж меня хотя бы выслушают… Увы. Даже не пригласили. По почте пришёл ответ всё с то же песней: срок обжалования пропущен. Это значит, что мои жалобы суд оставил без рассмотрения, а решения Уральского управления – в силе.
Возникло ощущение, что на меня несётся поезд и никакого стоп-крана не существует. Уже мало на что-то надеясь, я подала жалобы на решения районного суда в областной.
Тем временем, Уральское управление, не дожидаясь пока решения вступят в силу (а это должно было произойти после вердикта областного суда), пригласило меня на составление новых протоколов. Поскольку редакция не заплатила наложенные штрафы добровольно, они захотели удвоить их размер. С нас и 340 тысяч нереально взыскать, в уж 680 тысяч – из области ненаучной фантастики.
Но тут чудо всё-таки произошло: мячик покатился в обратную сторону. Областной суд и выслушал меня, и отменил решение районного. В районном – вместе с судьей посчитали до 10 дней с учётом выходных, да и выяснили: сроков-то я не пропустила. Ибо выходной день почты России является уважительной причиной, а утром следующего дня письмо ушло.
Потому в Железнодорожном суде отменили свои ранее вынесенные решения и отправили на повторное рассмотрение по существу в управление Росприроднадзора.
Повторюсь, по существу ситуация нигде так и не обсуждалась. Везде во главу угла были поставлены формальности.
В неофициальном разговоре с представителем Фемиды прозвучало: вы должны будете доказать, что экологический сбор уплатила типография. Только в этом случае вы освобождаетесь от него. Если нет – это ваша обязанность. Честно говоря, такая трактовка повергла меня в ступор.
Про юридическую логику рассуждать не могу. Руководствуюсь обычной житейской. Предположим, Иванову положено платить одни налоги и сборы, Петрову – свои. Если Иванов не заплатил, то Петров за него платить не должен. Не так ли? Вместо Иванова и Петрова можно подставить хоть юридические лица, хоть предпринимателей. Минприроды утверждает: платить должны типографии. Точка.
Но мне свои рассуждения предъявить было некому. Ко времени, когда документы из суда повторно пришли в управление Росприроднадзора, срок давности привлечения нашей редакции к административной ответственности истёк. И следующими постановлениями управление отменило назначенные им же штрафы.
При этом они остались убеждены в вине редакции, а я – в её невиновности. В эту же мясорубку попали в прошлом году и некоторые другие районные газеты Свердловской области. Весь масштаб бедствия оценить не могу, приведу лишь несколько показательных примеров. Сухой Лог приговорили к штрафам. Камышлову вынесли предостережение. Ревда доказала, что платить должны типография. При том, что газета печаталась в типографии, юристы которой несколько лет назад доказали (опять же в судебном порядке), что платить должна редакция. Про несколько лет назад не берусь утверждать, но в 2025 году решения выносились не просто в одном районном суде, но и одним судьёй. Так что расхожая поговорка: «два юриста – три мнения», даже как-то отстаёт от нашей действительности.
Честно говоря, не считаю справедливым и то, что экологический сбор за бумагу должны платить типографии. Кто производит бумагу? Целлюлозно-бумажные комбинаты (ЦБК). Именно на них и наносится вред экологии. И если мы говорим о расширенной ответственности производителей, то вот они. Насколько знаю, газетную бумагу в стране производят всего четыре: в Соликамске, в Карелии, в Сыктывкаре и Нижегородской области. Всю линейку бумажных изделий – три с лишним десятка ЦБК, по крайней мере такие данные мне удалось отыскать в интернете.
Как утверждает всезнающая Алиса, по данным федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций, на 3-й квартал 2023 года в Российской Федерации имели официальные свидетельства о регистрации 12,4 тыс. газет. Согласитесь, контролировать 4 предприятия или даже 4 десятка – проще, чем тысячи газет.
К тому же, если сбор за всю свою продукцию заплатят ЦБК (по месту фактического нанесения вреда природе), то включат всё это в себестоимость, и все конечные потребители поучаствуют в оплате негативного воздействия их производства на природу.
Несколько лет назад я интересовалась, платит ли экологический сбор Соликамский комбинат. «Маяк» печатался на его бумаге. Мне пояснили, что они заполняют декларацию, но поскольку участвуют в утилизации, сбор у них нулевой.
Ирина Летемина.