Ювенальная юстиция. Сегодня ее не ругает только ленивый. При этом ругают, даже не вникнув в суть вопроса. В повестке осенней сессии госдумы рассматривается пакет законопроектов, касающихся семьи. Это проекты законов «О социальном патронате», «Об общественном контроле за обеспечением прав детей-сирот», «Об ответственности родителей за оставление детей без присмотра», о создании «министерства детства»…
Чтобы снять вопросы, витающие в обществе, на прошлой неделе в областном суде состоялся круглый стол. На вопросы журналистов о ювенальной юстиции ответили первый заместитель председателя Свердловского областного суда Александр Алексеевич ДЕМЕНТЬЕВ и судья состава по рассмотрению дел с участием несовершеннолетних Наталья Михайловна ГОРДЕЕВА.
А. А. Дементьев: – Основная проблема в том, что мы серьезно не обсуждаем то, что предлагается. Появился законопроект, откуда мы о нем знаем? На сайте Думы – откроешь, посмотришь. Но там только специалист может разобраться, о чем речь. В обществе не существует широкого обсуждения. Сама система есть, но она применяется очень узко и ограничено. Каждый законопроект поступает в субъект, и депутаты что-то высказывают по этому поводу. Где вы слышали, чтобы областная Дума устроила публичные слушания по законопроекту, который выдвинули Президент РФ, правительство, другой субъект, в том числе по ювенальной юстиции? Хотя есть система: каждый законопроект проходит чтение в субъектах, депутаты высказывают к нему свое отношение. Как ни странно, все это делается кулуарно.
– Поэтому мы судим по слухам и той интерпретации, которую получили из СМИ. И в общественном сознании термин ювенальной юстиции прочно связан с развалом семьи, с лишением родительских прав.
А. А. Дементьев: – Лишение родительских прав – это исключительная мера, к которой судьи прибегают лишь тогда, когда нет возможности оставлять детей в крайне неблагополучных семьях. Лишают прав таких родителей, у которых дети запущены, покрыты коростами, в которых живут вши. Они одеты в какое-то тряпье, непонятно, сколько дней назад ели. А в комнате с ними пьяная мама и пара собутыльников. Когда читаешь материалы, как могут обращаться с детьми в 21-м веке, то волосы дыбом встают от жестокости, с какой родители относятся к собственным детям. Родительских прав мы лишаем не только родителей, но и опекунов. Приведу пример, когда бабушка-опекунша выгоняла ребенка ночевать в подъезд, даже зимой, если тот не слушался. Ни пить, ни есть ему не давала – вот такие методы воспитания. Есть факты, когда ребенка привязывали на веревку, сажали на цепь. Если на все эти случаи посмотреть, то сомнений в том, что родителей не надо было лишать родительских прав, нет.
Но это – малая толика проблем, связанных с ювенальной юстицией. На сегодняшний день в Думе находится более 300 законопроектов, которые затрагивают интересы детей во всех сферах жизни. Среди них документы, касающиеся ранее судимых детей. В связи с подписанием конвенции о защите детей от сексуального насилия дополнительно внесены три законопроекта, уточняющие нормы административного и уголовного законодательства. Есть и те, которые вносят изменения в Семейный кодекс. Реформирование сейчас ведется практически по всем отраслям права. Но главный принцип ювенальной юстиции – защита семьи. Один из законопроектов, которые будут рассматриваться в октябре–декабре, о социальном патронате.
– Им-то как раз и пугают общество.
А. А. Дементьев: – Его главная цель – создание системы, которая бы сократила количество случаев лишения родительских прав. Сначала оказать психологическую и материальную помощь семье, и когда уже это не помогает, то попробовать социальный патронат, только потом ставить вопрос о лишении родительских прав. Нередко бывает так, что прав лишают матерей-одиночек, которые оказавшись в тяжелой ситуации, начинают злоупотреблять спиртным. Они потом частенько одумываются, подают заявления на восстановление в правах. В практике суда не один десяток таких случаев. Социальный патронат призван на ранней стадии помочь такой семье, чтобы не допустить ее распада. Каждый год суды области восстанавливают в родительских правах около 60 родителей. Раз они исправились, значит, это можно было сделать и раньше, не доводя ситуацию до принятия таких крайних решений.
Н. М. Гордеева: – Очень много сейчас говорят о том, что закон о социальном патронате даст право органам опеки и попечительства отбирать детей из семьи. Неправда, потому что это право давно закреплено в российском законодательстве, в частности, в статье 77 Семейного кодекса РФ. А социальный патронат – это, наоборот, тот институт, который не позволит сразу разрушить семью, дав родителям второй шанс. При этом не надо забывать, что принудительное изъятие ребенка из семьи органами опеки в последующем это – вопрос решения для суда. То есть окончательное решение о лишении родительских прав остается за судом, а не за органами опеки и попечительства. И ребенок без решения суда на кратчайшие сроки изымается из семьи только для того, чтобы органы опеки, собрав необходимые документы, обратились за дальнейшим разрешением этого вопроса в судебные органы.
– Предполагается ли новыми законопроектами изменение перечня оснований для изъятия ребенка из семьи по сравнению с теми же 1980-ми годами? Дополнительные полномочия у органов опеки появляются в этих 300 документах?
А. А. Дементьев: – Нет, перечень останется практически тем же самым. Новые полномочия даются органам опеки для того, чтобы они сами принимали решение об установлении социального патроната, но не об изъятии ребенка из семьи. Они могут временно изъять – это и сейчас происходит. В случае, который я рассказал выше, органы опеки забрали ребенка, определи его в больницу и только потом стали готовить документы на лишение родительских прав.
– Недавно всех жителей России потрясла показанная по ТВ история о том, как практически ни за что у русской женщины в Финляндии отобрали четверых детей, в том числе и грудничка. И люди боятся, что с внедрением ювенальной юстиции такое повторится у нас.
Н. М. Гордеева: – Я не очень хорошо знакома с системой финского права, но как говорят сами граждане Финляндии, здесь идет перестраховка со стороны органов опеки и попечительства, которым дано право изымать ребенка из семьи. При этом дано право изымать не только ребенка, который находится в непосредственной опасности, но и остальных детей в этой семье, предполагая, что раз одному ребенку смогли причинить вред, то, возможно, и все остальные дети находятся в опасности. В российском законодательстве говорится: принудительное изъятие ребенка из семьи возможно при наличии непосредственной опасности и угрозе жизни ребенка. Это, во-первых. Во-вторых, органы опеки и попечительства Финляндии сначала изымают ребенка из семьи, а потом уже разбираются. У нас же в Семейном кодексе РФ написано, что по заявлению прежде всего проводится комплексное обследование жилищных условий семьи. Причем оно проводится не исключительно одними органами опеки и попечительства. К обследованию привлекаются иные представители системы профилактики – комиссии по делам несовершеннолетних, педагоги. Только по результатам комплексного обследования составляется акт жилищных условий, и только на его основании затем принимается решение о том, находится ребенок в социально опасном положении либо нет. Именно поэтому в нашей стране невозможна такая ситуация, как это произошло в Финляндии.
А. А. Дементьев: – И, в первую очередь, у нас ставится вопрос, есть ли у ребенка близкие родственники, которым можно оставить ребенка? Старшие братья, сестры, дяди и тети, которые рядом проживают и тесно общаются. Если ребенок испытывает к ним доверие, то, конечно, ребенка оставляют в семье. Недавний случай, когда мальчика нашли на Серовском тракте. Мать неизвестно где, отец сбежал в ближнее зарубежье – куда ребенка? Его передали старшему брату. Вот эта система срабатывает. В Финляндии же сразу и безоговорочно вмешивается государство. Был звонок – сначала принимают решение изолировать ребенка, а потом начинают разбираться.
– Если по телевизору показывают финскую семью, где ребенка шлепнули по попе и его изъяли, то вся страна это видит. И таких сюжетов нам показали не один. Какую пропаганду вы противопоставили этому?
А. А. Дементьев: – К сожалению, средства массовой информации так это преподносят. Свердловский областной суд не первый год работает со СМИ, и мы создаем такую инфраструктуру, которая бы позволяла журналистам получать информацию из первых рук, свежую и достоверную. Но мы не находим отклика.
– Здесь родителей обидели, и они сами вышли на средства массовой информации, а те показали их возмущение. И это эмоционально затронуло зрителей. А суд в интересах ребенка не имеет права показывать, когда он в тряпье, во вшах. Не может называть имен. А когда говорит об этих фактах в теории – народ уже не воспринимает. Картинки нет, нет и эмоций у людей.
А. А. Дементьев: – Эти картинки скоро закончатся. Есть законопроект о запрете показывать лица детей в любой ипостаси на телеэкранах и в газетах. Это требование Конвенции, к которой мы присоединились, существует давно. Ни в одной стране мира вы не увидите того, что творится у нас. Информацию о ребенке, будь то потерпевший или осужденный, законопроект предлагает запретить вообще. Пока у нас она дается с согласия родителей.
Н. М. Гордеева: – В Госдуме обсуждаются изменения, затрагивающие интересы детей-жертв, они касаются возмещения ущерба потерпевшим. Система норм права, сложившаяся в отношении детей–обвиняемых, подозреваемых, подсудимых и осужденных, достаточно стабильна и выделена в отдельную главу в Уголовном кодексе РФ и Уголовно-процессуальном кодексе РФ. В законопроектах я не нашла каких-либо изменений, ужесточающих или смягчающих уголовную ответственность несовершеннолетних, по сравнению с теми нормами права, которые действуют сегодня. Когда была проблема несовершеннолетних правонарушителей, то менялось законодательство с точки зрения ответственности, вида и размера наказания, порядка его отбывания. И оно на сегодня, может быть, не идеальное, но уже достаточное. А с точки зрения защиты детей оказался большой пробел, поэтому законодатель сейчас активными темпами пытается сейчас его восполнить.
– Есть ли у нас в области случаи, когда ребенок сам жалуется на своих родителей? Это к вопросу о боязни общественников, которые опасаются, что данные законы дают право ребенку напропалую жаловаться в органы опеки на родителей: его не так воспитывают, не ту покупают одежду…
А. А. Дементьев: – Эти законы действуют и сегодня. У ребенка и сейчас есть право пойти и пожаловаться на родителей хоть в полицию, хоть в органы опеки, хоть в суд. Но я таких случаев не встречал.
Н. М. Гордеева: – Никто из законодателей не собирается ломать внутрисемейные устои, ни один из законов на это не направлен. Законодательство, которое в этой сфере действует сегодня, ни в коей мере не ужесточается теми документами, которые находятся на рассмотрении.
А. А. Дементьев: – Здесь есть нравственный аспект. Это вопрос свидетельствования, когда ребенок дает показания против своих родителей. Синдром Павлика Морозова. В разные времена его преподносили и как хорошо, и как плохо. Пьяный отец систематически избивает сына. За жестокое обращение с ребенком родители не подвергаются наказанию, связанному с лишением свободы – его просто нет в санкции. Статья 156 Уголовного кодекса «жестокое обращение с ребенком» предусматривает максимальное наказание – исправительные работы и он остается в семье. И как должен чувствовать себя ребенок?
Н. М. Гордеева: – Право ребенка обращаться в госорганы за помощью не закреплено теми законопроектами, которые обсуждаются сегодня, поскольку оно в российском законодательстве было закреплено ранее. Это право действует уже сегодня. Вы заметили всплеск обращений детей с жалобами на родителей за последнее время?
– Как давно появилось это право? При советской власти было?
Н. М. Гордеева: – Так было всегда. Просто детям в силу той же работы по правовой безграмотности, когда судьи и помощники ходят по школам читать лекции, то первое что разъясняют детям – это их права. Но надо донести и то, что у них имеются еще и обязанности. И когда ребенок вспомнит об этом, не думаю, что у него возникнет желание пойти с жалобами в суд по всяким пустякам. Это норма гражданского и гражданско-процессуального права. Думаю, вопрос возник из законопроекта «О социальном патронате», где сказано, что помимо жалоб соседей и самих родителей органы опеки и попечительства могут выезжать и по заявлению ребенка, достигшего 10-летнего возраста. Но не эта норма дает детям право обращаться в суды и правоохранительные органы за помощью, поскольку, как я уже сказала, это было предусмотрено различными нормами права – и гражданским, и уголовным – ранее.
А. А. Дементьев: – Во-первых, социальный патронат устанавливается с согласия родителей, с их же согласия проводится и обследование жилищных условий. Сначала в адрес выходят органы опеки, объясняют, чем могут помочь и как. Во-вторых, при рассмотрении дела о лишении родительских прав, если суд не усмотрит оснований или усмотрит возможность сохранения этих прав, то он может сам принять решение об установлении социального патроната. Без согласия родителей. Это уже судебное решение, обязательное к исполнению. Беспокоит то, что сам поход к обсуждению этой темы явно однобок и в пример берется Запад. Почему ж мы будем делать как на Западе, кто это сказал?
Мы даем беседу в сокращении. С полной трансляцией круглого стола можно познакомиться на сайте областного суда. Если у вас есть вопросы по теме к нашим собеседникам – мы готовы переадресовать их в областной суд.
Ирина Летемина.
Для справки. Ежегодно в суды Свердловской области поступает около 2400 заявлений о лишении родительских прав. Они не все удовлетворяются и рассматриваются.
В прошлом году их было 2366. По 210 заявлениям было отказано, по 1934 принято решение о лишении родительских прав. Это не означает, что лишены оба родителя. Здесь и те случаи, когда один из родителей подает заявление о лишении другого родительских прав. Как правило, мать в отношении бывшего супруга.
За первое полугодие 2012 года в суды поступило 1200 таких заявлений, из них 822 удовлетворено, по 73 заявлениям отказано.
Каждый год суды области восстанавливают в родительских правах около 60 родителей.
За прошлый год перед судом предстали 2400 подростков, а от общеуголовных преступлений их пострадало 4765. И это еще не считая случаев домашних побоев в семье, которые рассматривают мировых судьи.