Четыре месяца назад я тяжело заболела, почувствовала, что теряю сознание. Вызвали «скорую», и меня доставили в больницу. Я уже не понимала ничего и не чувствовала, что живая. Мне 80 лет и, видимо, я уже уходила в мир иной.
И вдруг мужской голос обращается ко мне: «Бабушка, бабушка, ну-ка открой глазки…». Открываю и вижу перед собой чудесное лицо молодого человека (Ангел что ли, уже подумала я…).
Это был, конечно же, не ангел, а оживляя меня говорил со мной врач Орлов Максим Владимирович. Тут я уже поняла, что идет нелегкий путь реанимации: уже стоит капельница и кто-то из медсестер шепчет: «Ожила…». И мне вдруг отчаянно захотелось жить, увидеть мужа, детей, внуков и правнучку Анечку, которая живет на свете 3-й год и уже умеет говорить.
В больнице, где я проработала почти 40 лет и где только что умирала, оказывается, есть быстрая «скорая», есть прекрасные врачи, есть все необходимое для оживления человека, уже простившегося с жизнью. милый доктор Орлов мог просто махнуть рукой – «старый умирающий человек…».
Через несколько часов я уже узнавала вновь открывшийся для меня мир: ведь это та самая больница, где я тоже работала. Воспоминания нахлынули на меня.
Почти 60 лет назад я проходила в старой больнице практику, когда училась в Свердловском мединституте. Вспомнила дежурство с Н. Н. Шалиным. Он был главным врачом, но частенько дежурил: врачей не хватало. Как-то вызвали нас, дежурных, в приемный покой. Николай Николаевич взглянул на ожидавших больных и сразу склонился к старушке, лежавшей на скамейке: «Маменька, ты меня слышишь?». «Слышу Николай Николаич». «Кто тебя, маменька, так обидел?». И в это время он уже смотрит лицо, руки, ноги, и замечает, как реагирует на его осмотр старушка. «Что болит?». «Все болит, зять меня побил».
Николай Николаевич поручил операционной сестре М. А. Костаревой обработать раны старушки, перевезти в перевязочную, наложил несколько швов. Через несколько дней старушка уже благодарила Николая Николаевича и спокойно отбыла домой.
Николай Николаевич был хирургом высокой категории, имел богатый фронтовой опыт и великую ответственность за работу хирургии и всей больницы, которой руководил многие послевоенные годы.
Во время строительства новой больницы Николай Николаевич частенько пытал меня: «Надежда, не портачат ли строители, давай посмотрим…».
Ездили, смотрели, он внес ряд предложений по операционной, перевязочной и надо отдать должное, что этому уважаемому хирургу никогда не отказывали строители в небольших изменениях от проекта в его любимом хирургическом блоке. Он умел доказать свою правоту. Таким был хирург и человек Николай Шалин.
… Постепенно узнаю в окно знакомый сосновый лесок, который не хотелось вырубать к северу от больницы – он радует глаз. В отделении чистота, порядок. Ах, как милы медицинские сестры: изящные костюмчики, шапочки (у всех разные). И лишь процедурные сестры в строгом белом костюме. Нянечки в синих халатиках вежливы, трудолюбивы, всегда два раза в день влажная уборка.
На второй день после поступления я была осмотрена специалистами, невропатологом, врачом по функциональной диагностике.
Я в полусне под действием лекарств, но всех, кого знала когда-то, узнаю. Всеволод Владимирович Киркор несколько раз подходил, потом обследовал меня на необходимой аппаратуре. Успокоил: можно жить дома, а не в больнице. Окулист Пестова, невропатолог Сергей Евгеньевич побывали у моей постели. И вот, наконец, зав. отделением Тамара Афанасьевна (это ее сын меня спасал), дав необходимые рекомендации, разрешила выписку домой.
Благодарна врачам, всему персоналу, «скорой помощи» за мое спасение. За то, что я снова рядом с милыми моему сердцу людьми. Ведь родной дом – это настоящее счастье. И вернуться в него – что может быть радостнее?
Хочется поздравить коллектив ЦРБ с 250-летием больницы, с наступающим Днем медика. Успехов вам в работе, верности своей профессии. У вас святая работа – спасать людей. И благодарная. Дай вам всем судьба здоровья и счастья.