Хочу написать о жизни в деревне в годы Отечественной войны и после нее. Родилась я в 1926 году в Кировской области, через 9 лет после Октябрьской революции. Родители мои колхозники.
До войны в деревне было домов 100. Колхоз считался хорошим и люди жили неплохо. В каждом хозяйстве был большой огород, росли яблони, вишня. Ходили в лес по ягоды, грибы. Была школа – четырехлетка, клуб, магазин, медпункт, иногда привозили кино, правда, немое. Электричества тогда не было, мужчины крутили динамомашину, чтобы кино показывало. В магазине было все для деревенской жизни.
И вот война. Я училась в 7 классе, мне было 14 лет. В школу ходили пешком за 5 км, в село. Зиму учились, а летом помогали в колхозе на прополке, садили и окучивали картошку, гребли сено и выполняли другие работы по возрасту. А взрослели рано, старались работать, чтоб скорее война кончилась. Ведь молодых мужчин и парней всех взяли на фронт. Стало трудно. Тракторов, комбайнов не было еще. Работали на лошадях, да все руками, от зари до зари, до самой зимы.
Отца взяли на фронт в 1942 году, ему было 46 лет. Воевал под Сталинградом. Нас у мамы осталось 5 детей, я самая старшая, остальные мал-мала меньше, последнему 2 годика. Мы с мамой – две работницы. Она работала дояркой. А я за войну научилась всей крестьянской работе: косить, жать серпом зерновые, молотить цепом, работать со льном…
Были молодые, хотелось после работы и погулять, повеселиться. Соберемся летом у клуба девчонки и мальчишки и под гармошку частушки и песни поем, пляшем. Влюблялись, конечно. Но любили только сердцем и не признавались, берегли свою честь до замужества. Да и парни не были нахальными. Не то что сейчас: пьют и курят, и немолодые и молодые, и женщины и мужчины – стыдно смотреть.
С 1942 года начался голод, нужда – нечего есть, не во что одеться, не стало спичек, соли, мыла, появились вши, тараканы, клопы, кучи мух. В бане мылись щелоком (это зола заваренная). Работали много за трудодни, а к концу года и получать нечего. Пока увезут все госпоставки, заложат семена, оставят на корм скоту на зиму – лошадям и коровам (был коровник). А колхозникам и выдавать нечего. Не то что денег, зерна мало получали – грамм 30-50 на трудодень. Заработаешь 300 трудодней за год – получай 15 кг зерна на весь год. Зиму еще на своей картошке да овощах, а весной ели все, что можно. Как растает снег в полях, вылезут пестики (хвощ), вот их собирали. Потом щавель в овраге, ягоды елочные, кашку сосновую, липовый лист, лебеду, крапиву – от голода все съешь. Выручала дуранда – это жмых после отжима семян льна на масло. Его в тесто добавляли. А как досталось нашей маме! Все малышам отдавала, сама недоедала, недосыпала. И все-таки мы все выжили.
Про войну мы знали все. Посреди деревни установили громкоговоритель. Слушали, радовались, когда наши наступали, горевали, когда сдавали города, деревни. Вскоре стали приходить похоронки, возвращаться раненые, но они почти все умерли – лечить-то ведь было нечем, есть нечего.
Наш папа пришел в 1943 году, тоже весь израненный, зиму отлежался и стал понемногу работать – сапожничать. А еще он был каменщиком, умел печи класть. Я взрослела, хотелось одеться, обуться. В конце войны забрали на фронт уже моих ровесников – ребят с 1925 и 26 годов. Они почти все полегли там.
Но вот наконец и войне пришел конец. Как радовались победе! Кто-то плакал – своих потерял. Самые трудные годы были с 1942 по 1947, когда еще в городах были карточки хлебные, а в деревнях ничего, даже паспортов у колхозников не было. Деревни стали разрушаться, люди уезжали.
Я в 1945 году пошла учиться на фармацевта и больше в деревне не жила.
…Теперь в моей родной деревне 2-3 дома, старики доживают, которым некуда деться. Поля все заросли бурьяном, мелкой порослью леса, ничего не пахано, земля пропадает зря.
Но всегда вспоминаю ее, мою малую родину, хоть и трудную.