В сентябре 1941 года после окончания курсов я пришла работать электриком на верхсысертскую шахту треста «Уралзолото». Заменила брата Виктора Сабурова, который ушел на фронт.
В мои обязанности входило освещение всех рабочих мест. Первая смена начинала работу в 6 часов утра, а я приходила к пяти, чтобы успеть сделать освещение всех забоев, – рабочие не должны простаивать.
Спуск в шахту был пологим, по деревянным ступенькам. На 30-метровой глубине стоял насос; на 50-метровой – еще один. Насосы качали воду круглосуточно, без остановки. Работы велись на двух штреках: южном и северном. Бурильщики – это были, несмотря на войну, мужчины – бурили скважины. Сменный мастер заряжал эти скважины взрывчаткой, я с переноской стояла рядом. Поджигали шнур, идущий к взрывчатке, и убегали. Руду поднимали «на гора», после чего она поступала на фабрику. Здесь руду размалывали и она бежала с водой по листам, натертым ртутью. Эта ртуть, по-видимому, и забирала золото. Потом ее собирали с листов и обжигали. Получался песок (я его видела) – первосортное золото.
На подсобных работах трудились только женщины. Нелегким было их занятие – всю смену возиться с рудой. Но они все успевали: наломавшись в шахте, дома снова брались за дела. Взяв литовки или вилы с граблями, шли на покос – косить, грести, копнить. А зимой на саночках возили это сено домой, чтобы накормить корову, которая во время войны была лучшей кормилицей семьи. Так же работала и я, после смены бежала на покос, а зимой понемногу вывозила сено.
Сколько вынесли на своих плечах женщины! И непосильную работу, и холод, и голод, и похоронки на мужей пережить нужно было, и растить детей.
К концу войны дела на шахте пошли хуже, золота добывалось все меньше. В марте 1944 года шахту признали нерентабельной и закрыли. Старший электрик рудника со своими помощниками отключили и вывезли наверх все оборудование, и шахту затопили.