Путешествие на вершину горы Качканар было спланировано месяца полтора назад. Немногие знают, что именно здесь находится уникальный, единственный на Урале буддистский монастырь Шад Тчуп Линг. В прошлом году я посетил его в марте и один. Нынче решил поехать туда на китайский Новый год и позвать с собой друзей. Со мной собрались еще двое: Александр Маслов, мечтавший об этом месте с 8 класса, и Алеся Колесникова, никогда прежде не бывавшая выше деревьев – для нее это была первая покоренная гора.
Началось все очень интересно, мы минута в минуту успевали на весь транспорт: автобус до Екатеринбурга, метро, автобус до Качканара. Промедление нам стоило бы очень дорого, так как путь занимает около 12 часов.
Сам Качканар город довольно интересный и необычный: двухэтажные бараки, отсутствие тротуаров в доброй половине города и всюду трубы ГОКа (горно-обогатительного комбината). Почти все население работает на предприятии – здесь добывают железную руду, а затем обогащают ее. В Качканаре находится второй по величине в России карьер по добыче железной руды. На него и открывался вид со смотровой площадки, попавшейся в начале пешего пути.
Первая часть подъема проходит по промышленной зоне. Нужно знать, как обойти КПП, не попасться охране и увернуться от мчащихся на полной скорости БелАЗов и другой карьерной техники. По пути нам попадается вереница туристов, уже побывавших наверху. По крупицам выведываем у них информацию. Оказывается, что в эти выходные там ночевало около сорока человек, вершина сейчас в облаке, а на прошлой неделе один пермяк не дошел до горного храма три километра и замерз. Отгоняя плохие мысли, продолжаем путь вверх. Вот уже и пейзаж начинает меняться: небо сливается со снегом, на деревьях снежные надувы, как гнезда птиц, чуть сойдешь со снегоходной трассы – и по пояс в сугробе.
Почти у самой вершины встречаем Ламу Докшит – настоятеля монастыря: его не будет все эти дни. Еще через тридцать минут мы уже у входа в монастырь, кругом все белое, заиндевелое, и очень сильный ветер. Нас встречает одна из монахинь, сразу приглашает внутрь знакомиться и наливает чай. Мы делимся своими планами на ближайшие три дня, спрашиваем, в чем нужна наша помощь, и, допив чай, принимаемся разбирать рюкзаки.
Монастырь представляет собой сложное строение, расположен среди скал-останцев, торчащих почти на вершине горы. В нем с 1995 года построено немало помещений: скотный двор, чайный домик, библиотека, баня, столовая, оранжерея, котельная, гараж. И, конечно же, ступы – одни из главных религиозных сооружений буддистов, здесь их три. Скалы не тронуты, а аккуратно обустроены со всех сторон, составляя часть фундамента или стен. И все это на высоте 886 метров, куда и самому подняться сложно, не говоря о подъеме груза, строительных материалов или продуктов. Строят сами монахи, они тут и скульпторы, и живописцы, и повара, и уборщики.
В монастыре зимуют четверо монахов: Сунгма и Арсений – «старшие товарищи», прожившие здесь уже более четырех лет, и Александр с Виталием – поселившиеся здесь не так давно.
Утром следующего дня отправляемся на знаменитую скалу Верблюд в трехстах метрах от монастыря. С погодой повезло: почти 100%-ная видимость. Фотографии выходят отличные, а вид радует глаз и заставляет задуматься: реально ли все это? На Верблюде ветрено, штатив сдувает вместе с фотоаппаратом. Укрываемся за скалами и пытаемся дойти до памятника Гагарину, дальше по хребту. Его видно, но нет тропы. Проваливаясь то по колено, то по пояс, проходим метров двести и разворачиваемся назад.
По приходу в монастырь помогаем готовить обед. После еды Арсений проводит небольшую экскурсию по монастырю, показывает помещения, внутренний дворик и смотровую площадку, рассказывает о жизни монахов. Для нас, так сказать, мирских людей, поведение и быт монахов кажутся довольно странными. Так же, как и причина их прихода сюда. Они не очень разговорчивы, часто с задумчивым лицом сидят и долго смотрят на предметы без эмоций на лице. Смеются лишь иногда и редко сами расспрашивают гостей.
Здесь нет места развлечениям и пустому времяпрепровождению, они постоянно заняты либо буддистскими практиками, либо работой. Лишь по вечерам позволяют себе звонки друзьям по скайпу (у них есть Wi-Fi) или чтение книг. Электричества, конечно же, нет, зато есть солнечные батареи. Нет отопления, зато есть печь, которая постоянно подтапливается, а на ней стоят фляги, в которых топится лед. Есть источники, которые наполняются грунтовой водой, и даже водопровод до бани. Заработок тоже имеется, либо от коммерческих групп, либо с продажи сувениров таким туристам, как мы. Продают самодельные вязаные шапочки, мандалы, книги, магниты и т.п. Такую жизнь не каждый выдержит, поэтому чаще люди, ставшие монахами, возвращаются домой. Но есть и те, кто идет дальше – уезжает в Азию, учится в дацанах или других монастырях. Все зависит от мотивации.
Дослушав интересный рассказ местных обитателей, мы вновь покидаем убежище, чтобы попасть на Мертвое озеро, расположенное неподалеку и представляющее из себя небольшую лужу, замерзшую и заметенную снегом. Вдоволь нагулявшись, возвращаемся, отдыхаем, снова помогаем с готовкой, ужинаем и ждем наступления темноты. Нам редко повезло: небо в эту ночь оказалось ясным, и мириады звезд продемонстрировали свою красоту. Из-за того, что мы находились севернее и выше, чем в городе, звезд увидели в сотни раз больше, прослеживалась даже полоса Млечного пути.
На третий день собираемся домой. Наспех позавтракав и накупив сувениров, готовимся к отходу. Прощаемся, обещаем прийти летом и, надев рюкзаки, начинаем спуск. Видимость была еще лучше, чем вчера. Четко была видна Косья, Конжак и другие северные вершины. Обратная дорога занимает примерно столько же времени. Около 20.00 мы в Екатеринбурге, а тут и до дома недалеко.
В новостях говорят, что монастырь собираются снести уже этой весной: построен он незаконно на федеральной земле. Но побывавшие там люди, в том числе и мы, будут вспоминать о своем восхождении, как о самом невероятном событии в жизни. Где еще удастся так резко сменить обстановку, быт и философию, как не в монастыре Шад Тчуп Линг.
Кирилл Казаков, методист-инструктор ЦВР СГО.