Сложившуюся систему надо ломать через колено!

Станислав Колбешин: офицер, предприниматель, семьянин – о своей жизни, семье и о том, как должна работать муниципальная власть.

– Станислав Николаевич, вы родились в семье офицера. Обычно это означает постоянные разъезды. Какие самые яркие впечатления от детства остались?

– Да все впечатления были яркие. Семья военного – чуть подрос и уехал с родителями в Германию, по месту службы отца. Там пошел в первый класс немецкой школы. До 8 класса жил и учился вместе с немецкими детьми. С тех пор у меня тяга к языкам. Свободно владею немецким, учу итальянский.

– Если сын офицера поступает в военное училище – обычно это значит, что уже с детства было принято решение идти по стопам отца. Почему выбрали именно Новосибирское училище?

– Только там готовили офицеров спецназа и ВДВ, кроме Рязани. Пошел в ВДВшную роту. Но по выпуску меня отправили по другому направлению – тогда в Забайкалье начали формировать танковые бригады спецназначения для развертывания на границе с Китаем. Обстановка на границе была сложная, только прошли столкновения на Даманском. Нашей бригадой усилили пограничников. Когда мы, молодые лейтенанты, прибыли на место, командир сразу сказал, что жить негде, и у нас три дня, чтобы устроиться. Ходили по домам, спрашивали, у кого можно снять угол. Там в разведроте прослужил пять лет. После этого перевод в Кольцово, в авиагородок замкомандиром части по работе с личным составом. Это была авиачасть, которая обслуживала весь Уральский военный округ.

– Что для вас было самым запоминающимся и самым важным на службе?

– Это, конечно, начало конфликта в Нагорном Карабахе. Полтора года работали на износ. Днем и ночью принимали борта с беженцами. Всех надо было накормить, согреть, успокоить. Тогда ведь МЧС не было, не было психологов.  Круглосуточно прилетали люди, все на нервах, в грязи и крови, только-только из зоны конфликта. Вот и надо было их встретить, разместить в палатках, многим требовалась медицинская помощь, а потом по разнарядке отправить дальше. Люди выходили из самолета – и разбегались по летному полю. Через несколько лет после событий меня нашел армянский мальчишка и подарил деревянный резной крест на память, освященный. У него там убили отца и брата. Говорит, когда прилетел, то думал, что все, земля взорвалась. Но мы их тут встретили, накормили, уложили спать, отправили к родственникам – и он меня запомнил. Запомнил и потом разыскал. Этот крест у меня всегда стоит в кабинете, где бы я ни работал, как оберег.

– Станислав Николаевич, в мирной жизни опыт военной службы, организации работы в авралах пригодился?

– В армии распорядок работы очень четкий, и это помогло. Вообще на гражданке авралы – вещь редкая. Нужно вопросы решать планово, и до сих пор на нашем предприятии так и делается. День планируется с вечера, на совещании решается, кто и что будет делать завтра.

– Вот вы сказали о распорядке в армии и планировании на вашем производстве. Какой горизонт планирования у вас сегодня?

– Для развития предприятия требуется содействие власти. Я живу здесь с 94 года, но редко сталкивался с администрацией. Начал с ними общаться, когда Сысерть возглавлял Старков, и нам для развития производства нужна была земля. И из общения понял, что здесь никакого планирования и развития вообще не подразумевается. Вообще нет ничего! Мне казалось, что Старков – человек случайный. Выдернули его с какого-то участка и посадили не на свое место. Он вообще не понимал ни стратегического, ни даже тактического развития на месяц-полгода. Если и при нем, и при нынешнем главе одно за другим закрываются предприятия, люди теряют работу и лишь растут коттеджные поселки – это неправильно. Сейчас Гидромаш банкротят, а где участие администрации? О каком перспективном развитии говорить?

– Хорошо, но тогда очередной вопрос вам. Почему зная местные проблемы, занимая активную гражданскую позицию, имея такой колоссальный багаж знаний, жизненного и управленческого опыта, вы не используете это для развития своего городского округа?

– Задумался об этом. На праздновании дня поселка Верхняя Сысерть ко мне обратились жители с просьбой выдвигаться в Сысертскую думу, предлагают поддержку. Действительно пришла пора усилить работу депутатского корпуса для повышения уровня жизни людей, развивать реальный сектор. Сейчас это невозможно. Мы были предприятием, которое стабильно развивалось, расширяло производство, создавало рабочие места. За четыре года я к Карамышеву обращался около 50 раз по разным вопросам – ни разу ничего не было сделано. Вот когда я воочию увидел полное бездействие, то понял, что мы сами должны делать свою жизнь и жизнь окружающих. Надо идти и менять отношение власти к людям и развитию территории. Сегодня чиновники не просто отказываются помогать развитию, они вставляют палки в колеса. Это разве нормально? Предприятия приносят доход бюджету, обеспечивают людей работой. Надо ломать через колено сложившуюся в Сысерти порочную практику. Надо, чтобы люди видели от властей действенную, реальную помощь. Иначе – никак!

– Президент России Владимир Путин неохотно рассказывает о своей семье. Вы о своей рассказать можете?

– Женился еще в Забайкалье, у меня родились сын и дочь. Сын сначала закончил в Екатеринбурге Суворовское училище, потом – поступил в ту же роту ВДВ в Новосибирском училище, но в тогдашнем руководстве армии почему-то решили, что разведчики не нужны – и отпустили всех курсантов со «свободными» дипломами. Он вернулся, устроился на работу, прошел всю цепочку на производстве, и теперь моя правая рука. Дочь закончила Уральский государственный юридический университет, юрист, во всем мне помогает.

– Станислав Николаевич, спасибо за интересную беседу.

Алексей Остапов