Начну с анекдота советских ещё времён. Муж радостно со общает, что вступил в партию. А жена ворчит: вечно ты, Иван, во что-нибудь вступаешь – то в г…., то в партию. Первое со мной случалось, второе – нет. И не потому, что не было возможности. Директор школы, где я работал, не однажды «сватал» меня в партию. Говорил, что преподаю общественные дисциплины, а поому должен быть членом КПСС. Когда мой начальник стал настойчивей, ответил ему так: не хочу услышать, что в партии мест нет.
Такой случай и в самом деле был. Моего знакомого, тоже учителя, первичная парторганизация школы приняла в члены КПСС (или кандидатом в члены, точно сейчас не помню). А в райкоме ему дали от ворот поворот. Сказали: ты парень хороший, мы тебя примем, но ты подожди – сейчас в партии нет мест. Короче говоря, директор оставил меня в покое.
Почему мест нет? Как понимаю, со временем КПСС перестала быть рабоче-крестьянской. Большинство в ней составили интеллигенция, чиновники и прочие управленцы. И тогда был введён лимит. Где-то читал, что «итээровца» принимали в партию при условии, если на предприятии стали коммунистами трое рабочих. По Сысерти ходили слухи, что одного директора школы «провели» в партию как работника завода «Уралгидромаш».
Почему управленцы стремились в партию? Вспомним ещё один «бородатый» анекдот. Советские люди делятся на красных и чёрных. Чёрные ездят в чёрных «Волгах», едят чёрную икру и получают товары с чёрного хода. Красные по красным дням календаря ходят на демонстрации с красными флагами. Кстати, не каждый коммунист мог попасть в закрытые спецраспределители. Насколько мне известно, рядовые члены партии к дефициту не допускались.
Был другой соблазн. Без членства в партии нельзя было сделать карьеру, занять значительный пост. А если уж оказался в номенклатурной обойме, останешься в ней до персональной пенсии. Сергей Михалков в басне писал: «Вопрос с ослами ясен, но не прост. // Ты можешь снять с Осла, коль это нужно, шкуру // И накрутить ему за все ошибки хвост, // Но если уж Осёл попал в номенклатуру, // Вынь да подай ему руководящий пост».
Думать плохо обо всех коммунистах нет оснований. Полагаю, большинство из них верило, что строит светлое будущее. (Кстати, мои родители были коммунисты, мама работала журналистом в районной газете «Путь к коммунизму» и «Маяк», папа – диспетчером на упомянутом заводе. Карьеристами не были). Неуверен, что то же можно сказать об «единороссах». Не случайно Виктор Черномырдин заметил: «Какую бы общественную организацию мы не создавали – получается КПСС».
Владимир Костоусов, член «Единой России» с многолетним стажем, посетовал, что в эту партию сейчас полезли все, кому нужно сделать карьеру или стать депутатом. Знает об этом и руководитель партии Владимир Путин. Он призвал очистить партию от случайных людей, преследующих исключительно личные цели и личные выгоды. А для коммунистов чистки – пройденный этап. Поневоле вспоминается фраза немецкого философа Гегеля о том, что история повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй – в виде фарса.
Борис Фабрикант.