Расскажу очень печальную историю одной жизни. Каждый из нас не застрахован от какой-нибудь страшной болезни или несчастья. И после этого жизнь человека зависит от того, кто
рядом с ним окажется. Жестокие родные люди или сердечные чужие. Чиновники бездушные или способные взвалить на себя чужой крест и пойти с ним до конца.
Когда я увидела ее, первая мысль была: «Господи, за что ты ее так?!». Наталье Николаевне 45 лет. Первые 35 лет ее жизни ничем не отличаются от других. Работала, замуж вышла, двоих детей родила – дочку Таню и сына Андрея. Правда, очень рано, в 46 лет, умерла после тяжелой болезни ее мать. Потом мамина болезнь (врачи сказали, что передалась по наследству) настигла и ее. Сейчас Наталья – инвалид 1 группы.
Болезнь с длинным и труднопроизносимым названием. Она делает человека марионеткой: руки, ноги, шея, спина – все это перестает подчиняться тебе и сгибается – разгибается само. Так, как хочет. Ну, представьте, марионетку – куклу на веревочках. Человек стает, как кукла, которую беспрестанно и беспорядочно дергают за эти веревочки.
Конечно, начиналось это страшное постепенно. Наталья еще и детей сумела вырастить. Они жили в Малом Истоке, в двухкомнатной квартире. А потом она оказалась в однокомнатной в Двуреченске. Почему, как? Темная история. Якобы накопила долги за квартиру. Рядом оказались ловкие люди. Сестра Марина рассказывает, что узнала об этой сделке поздно, Наталья с сыном все сделали втайне. Марина тогда говорила Наталье: мол, что ты наделала,
кто за тобой будет там смотреть? Я не смогу к тебе часто ездить, а тут мы рядом были. А Наталья отвечала: сын. Андрей остепенится, женится, ее, мать, не бросит…
Да только вот Андрея в Двуреченске уже давно никто не видел. Правда, определенный день числа каждого месяца из квартиры Натальи соседи слышат голоса: мужские, женские. В этот день она получает пенсию. Иногда бывают пьяные дебоши. Потом гости исчезают, а вместе с ними исчезает и Натальина пенсия.
«В квартире N… проживает инвалид. У нее двое совершеннолетних детей – 20 и 23 года. Нигде не работают, живут на пенсию матери. В дни пенсии приезжают, забирают часть пенсии и исчезают в неизвестном направлении. Последние два месяца с ней живет сын. По ночам, а порой и днем слышны скандалы и душераздирающие вопли матери. 25 июня 2011 года с 6 утра женщина сильно кричала. Мне пришлось два раза заходить и успокаивать. Сын с родственником были порядком выпивши. Мать выгоняла родственника из квартиры, как могла. Молодые люди сопротивлялись. Благодаря вмешательству соседа удалось их утихомирить. Больную увозили на Каменку, но она пробыла там только сутки. Врачи привезли обратно, сказав, что «она не наша пациентка». 21 июня к Наталье Николаевне приезжали два специалиста из управления социальной помощи. Они мне сказали: «Она дееспособна, ни на что не жалуется». Без вмешательства извне в этом семействе в любое время может совершиться преступление. От имени жильцов прошу вас применить закон и обеспечить покой и безопасность жильцов».
Такое письмо в июне этого года написала одна из соседок Натальи, Г. Р. Кудрина, участковому уполномоченному полиции В. М. Ананьину. А до этого были письма- обращения в:
1. В управление социальной защиты в г. Сысерть (ноябрь,2010);
2. В министерство социальной защиты в г. Екатеринбург (февраль, 2011);
3. Снова в министерство социальной защиты, на имя В. А. Власова (июнь, 2011).
Суть всех писем Галины Романовны сводилась к следующему: соседка – инвалид, она физически не может за собой ухаживать. Дети за ней не ходят, наоборот, забирают пенсию. Женщина, бывает, сидит голодом, ее подкармливают соседи. Она пользуется газовыми, электроприборами, курит, и часто в силу неадекватного (на взгляд соседей) поведения представляет прямую угрозу живущим рядом. Власти должны принять меры.
В ответ на ее письма приезжали комиссии, которые разводили руками: мол, сделать нечего нельзя. Она дееспособна, у нее есть дети – вот пусть они о ней и заботятся. Или отписки типа этой, из министерства социальной защиты. Это настолько классический образец отписки, что приведу текст полностью.
«Уважаемая Галина Романовна, Министерство социальной защиты населения Свердловской области, рассмотрев Ваше обращение по вопросу установления опеки в отношении инвалида, ообщает следующее. По информации территориального управления социальной защиты населения по Сысертскому району женщина является инвалидом 1 группы. 22.06.2011 г. Специалистами отдела семейной политики, опеки и попечительства, социальных гарантий и льгот территориального управления социальной защиты населения по Сысертскому району было проведено обследование условий ее жизни.
В ходе проверки было установлено, что оснований для установления опеки в ее отношении,
не имеется в связи с тем, что она в судебном порядке, согласно пункту 1 статьи 32 гражданского кодекса Российской Федерации недееспособной не признавалась и является полностью дееспособной.
Кроме этого, в соответствии со статьей 41 Гражданского кодекса Российской Федерации, попечительство в форме патронажа в отношении совершеннолетнего дееспособного гражданина, который по состоянию здоровья не может самостоятельно осуществлять и защищать свои права и исполнять обязанности, может быть установлено только по
просьбе этого гражданина. При этом попечитель (помощник) совершеннолетнего гражданина
может быть назначен органом опеки и попечительства только с согласия такого гражданина.
В связи с тем, что женщина с просьбой об установлении над ней попечительства в форме
патронажа в территориальное управление социальной защиты населения по Сысертскому району не обращалась, установление патронажа над ней не представляется возможным.
Женщина-инвалид самостоятельно осуществляет свои права и исполняет свои обязанности,
находится под присмотром своих детей, осуществляющих за ней уход, и в том числе контроль
за использованием ею бытовых приборов. Учитывая изложенное, оснований для установления опеки либо патронажа в отношении Кураповой Натальи Николаевны не имеется.
А. В. Злоказов, первый заместитель министра».
В октябре 2011 года письмо, подписанное 9 соседями, ушло в Двуреченскую администрацию. Ситуация не изменилась.
16 января этого года Галина Романовна позвонила нам, в редакцию. 17 января я поехала в
Двуреченск. В квартиру Натальи мы пошли с Галиной Романовной – она живет этажом выше. Так получается, что все функции, которые должны бы были исполнять по отношению к больному, немощному человеку государство, дети, сегодня исполняет Галина Романовна, ее муж, соседи. Но особенно, конечно, она. И Наталья, если что, карабкается по лестницам к ее квартире. И Галина Романовна потом провожает ее по этим же лестницам, боясь, что ноги у Натальи заплетутся и она полетит головой вниз по этим ступенькам. Наталье не только руки, ноги, спина, шея не подчиняются, но и язык. Понять ее можно лишь, когда она не волнуется, по отдельным фразам и словам.
Квартира – скорее нора. Везде следы беды: тюль на немытом окне провисла на веревочке, люстра так и не пристроилась, как ей положено, под потолок и расположилась на кровати, вместе с кучами разного хлама, пакетами с одеждой. Галина Романовна говорит, что вся эта одежда еще сегодня утром валялась по всей квартире – она ее по пакетам собрала. Вдоль стены стоит большая современная мебельная стенка. Старый телевизор. Большой холодильник. Прошу разрешения заглянуть внутрь: стоит большая вся чем-то улитая кастрюля, внутри, наполовину, – видимо, суп. Похоже, сварен очень давно. В морозильнике – два батона вареной колбасы, окорочка, мясо для гуляша. На кухне по центру – круглый стол. На нем – сожженный чайник. Большая сковорода с чем-то запекшимся. Старинная газовая плита, вся залитая, уже отключенная газовиками от газа. Второй стол с прожженной столешницей. И везде – грязь, неприбранность, убогость. Ванная
с туалетом – это отдельное слово…
Наталья практически постоянно курит: сигареты почти не выпускает из рук. Сопровождает нас с Галиной Романовной в нашей экскурсии по квартире. Я все время боюсь, что она сейчас споткнется, упадет. Или смахнет что-нибудь руками. Или ударится головой об косяк. А она и ударяется, и падает: показывает шишку на голове, страшную рану на ноге… Спрашиваю: ела ли она сегодня что-нибудь? Показывает тарелку, на ней – несколько лепешек: соседка с 4 этажа принесла… Но при этом она буквально вчера заплатила за квартиру и электроэнергию – долгов у нее нет.
Мама Натальи умерла от этой же болезни в 46 лет.
– Мне год остался… – из потока слов слышим мы с Галиной Романовной.
” Есть ли какой-то выход из этой ситуации? Как помочь Наталье? – этот вопрос задаю заместителю главы Двуреченской администрации Т. Ф. Половниковой.
– В одно время за ней ухаживал соцработник. Но дети сказали: не нужен соцработник, мы сами за ней будем ходить. Месяц с ней пожили и уехали. Врачи упорно ставят ей диагноз: дееспособна. В этом случае мы можем что-то сделать только по личному ее заявлению. Ее бы, конечно, и полечить надо – ведь болезнь прогрессирует. Я не верю, что для таких людей нет специальных центров реабилитации, интернатов – хоть на какое-то время бы отправить ее туда. Чтобы она успокоилась, отдохнула от самой себя. Но это медицина должна сделать. Хотя мне тут не совсем понятна и позиция соцзащиты, – продолжает Татьяна Федоровна. – Почему к ней нельзя соцработника прикрепить? Да, она проблемная, с ней нелегко. Но ведь отделение помощи на дому для того и создано, чтобы помогать тем, кто не может физически за собой ухаживать…
– Да, – говорит Л. Я. Сырникова – заведующая отделением социальной помощи на дому социально-реабилитационного отделения областного учреждения социального обслуживания
населения, что находится в Двуреченске, – мы знаем об этой женщине. Брали ее на обслуживание два раза. В первый раз она сама не пустила социального работника, вела себя, мягко говоря, странно. Во второй раз сама пришла к нам (Наталья иногда выходит на улицу, даже в магазин может сходить. – Прим. авт.), говорит – возьмите меня к себе на обслуживание. Вот договор с ней от 01.04.2011, а уже 04.04.2011 к нам пришел и ее сын и написал заявление – «Прошу снять с обслуживания мою мать»…
– Наши соцработницы теперь боятся идти в эту квартиру, – продолжает Лидия Яковлевна. – Говорят, мы лучше уволимся… Я не знаю, как тут наша служба может помочь, – закончила Л. Я.
Сырникова.
Ну, как так? Социальных служб всяких, отделений в нашем государстве насоздавали столько, что даже я, журналист, которому приходится по долгу работы общаться с ними, порой с трудом понимаю, какая служба чем занимается, кто кому подчиняется, куда должны обращаться люди в том или ином случае? Названия их зашифрованы за такими аббревиатурами, что язык сломаешь. Чего стоит одна эта, например: ТОИОГВСО УСЗН МСЗН? А конкретному человеку, отчаянно нуждающемуся в этой самой социальной помощи, помочь некому? Да, есть дети. Но никто не знает, где они живут (Наталья сказала, что Андрей живет у друзей, а Татьяна – в городе где-то). Судя по рассказам соседей, чиновников, дети, к тому же, нигде не работают. Они сами – неприкаянные, несчастные люди. И, честно говоря, я не представляю, как можно в однокомнатной квартире жить вместе с таким больным человеком, как Наталья. Это возможно, наверное, только при условии взаимной огромной настоящей любви, нежности, заботы друг о друге, царящими в семье. И то не в однокомнатной.
Тут нет ни того, ни другого, ни третьего. В который раз задаю вопрос: что делать? Есть ли выход? На этот раз – начальнику районного управления социальной защиты населения С.В. Кожевникову.
– Конечно, есть выход, – сказал Сергей Владимирович.– Во-первых, надо немедленно прикрепить к женщине социального работника. Подчеркиваю: немедленно. А если кто-то не хочет это делать, тут уже другой разговор должен быть. Во-вторых, – сказал Сергей Владимирович, – при ее личном желании надо начинать собирать документы для отправки ее в интернат. При том, что у нее есть дети, это будет непросто, но возможно. От себя добавлю: Наталья может пока быть морально не готова к отправке в интернат. В таком случае должна сказать свое слово медицина, чтобы подлечить ее в каком-либо центре, дать отдохнуть от ее проблем.
Очень надеюсь, что С. В. Кожевников – тот человек, который взвалит на себя крест, о котором я говорила выше, и будет нести его до конца.
Надежда Шаяхова.