Шел 1965 год, год 20-летия Победы Советского народа и его героической армии в Великой Отечественной войне. Мы с женой жили тогда в п. Большой Исток и работали в средней школе № 5, которой руководил участник войны Георгий Родионович Горбунов. Я был организатором внеклассной и внешкольной воспитательной работы, приглашал на встречи с детьми участников войны, живущих в Б. Истоке. Они выступали с воспоминаниями о минувших сражениях. Это были отцы и деды тех, кто учился тогда в школе: директор школы Георгий Родионович Горбунов, главный инженер завода Петр Акимович Лазарев; Иван Муртазин – полный кавалер ордена Славы, похороненный был дважды заживо.
Однажды мы обнаружили в газете «Известия» большую статью о человеке из легенды – о жителе города Березовского. Меня попросили разыскать этого героя, чудом оставшегося в живых и пригласить его к нам в школу. Я разыскал Алексея Афанасьевича Кубышкина, договорился о встрече. Жители поселка и работники завода, узнав о нашей инициативе, предложили провести эту встречу в клубе завода.
Алексей Афанасьевич перед началом войны служил на Балтийском флоте. Когда немцы быстро продвигались по нашей территории, многие моряки и офицеры флота пополнили наземные войска и влились в общевойсковые соединения. В одном из боев под Псковом Алексея контузило и засыпало землей от близко разорвавшейся бомбы. Очнувшись, Алексей попытался выбраться из-под земли, но увидел рядом немцев с автоматами. Плен, допросы, пытки, побег из лагеря, погоня немцев с собаками. Снова лагерь и пытки, погрузка оставшихся в живых в вагоны. Естественно, когда Алексей не вернулся после боя в часть, на его родину, в город Березовский, отправили похоронку.
Голодные и больные, пленные оказались в Италии, в Риме. Началась изнурительная работа. Ремонтировали военную технику. Итальянцы встречали нас очень дружелюбно, – вспоминал Алексей Афанасьевич, – радостно кричали: «Русиан, русиан». По возможности бросали нам сигареты, хлеб, одежду. Освоившись с итальянскими рабочими, мы стали вредить немцам, делали бракованные детали. В бою эти танки и орудия сразу выходили из строя.
Алексей попал в диверсионную группу итальянского движения «Сопротивление». Эта группа во главе с Анжело Галафати бежала с завода и организовала партизанский отряд в горах. Явочной квартирой была вилла Тай Анжело Галафати.
Партизаны взрывали мосты, склады оружия немцев. Печатали и распространяли листовки среди населения Рима и Италии. Однажды на виллу Тай пришел партизан из центрального штаба. Сказав, что группе надо перебазироваться, ушел якобы за другой одеждой, а через некоторое время предатель явился с немецкими автоматчиками. Группу арестовали и увезли в тюрьму «Реджина Челли».
Опять – допросы и пытки. Алексея били плеткой по лицу, железным прутом по голове, топтали упавшего и потерявшего сознание. Допытывались, где штаб Сопротивления, кто такой Бессонный. Избивали всюду. Даже в кабинете врача, если кому-либо удавалось туда попасть. Над входом в коридор кто-то кровью сделал надпись из Дантова «Ада»: «Оставь надежду всяк сюда входящий».
В очередной раз тюремщик ввел Алексея в другую комнату. Почти следом вошел гауптштурмфюрер СС. Он испытующе посмотрел на Кубышкина. Потом не спеша подошел к Алексею. «Ну сейчас опять начнет бить», – подумал Алексей в то время, как офицер стягивал с холеных рук лайковые перчатки. А тот вынул портсигар, протянул: «Битте! Алексей не верил своим ушам. Немец предлагал сигарету! Это что-то новое. И тут произошло такое, от чего Алексей даже присел. «Здравствуйте, – твердо по-русски заговорил гауптштурмфюрер СС. – Садитесь. Нам надо поговорить». Алексей смотрел на него, не мигая.
«Вам привет от Бессонного с виллы Тай», – эсэсовец поднес зажигалку.
«Провокация? – лихорадочно подумал Алексей. – Ну это у тебя не выйдет».
«Вы не верите мне… Это понятно, – продолжал офицер. – Но знайте, что я и этот тюремщик – ваши друзья. Не показывайте виду. Я чех, но для вас я – немец. Я – тоже коммунист. Во время мобилизации в немецкую армию партия приказала мне поступить на работу в Пражское отделение гестапо. Мы будем следить за вами и поможем бежать. Галафати не сможем спасти. Им занимается Кох».
Ночью Кубышкин и Остапенко проснулись от страшных стонов и криков. Это заключенных выводили к машинам, чтобы везти на расстрел. Алексей дотянулся до окошка. «Галафати!» – крикнул он, увидев в толпе своего друга. Галафати поднял голову и крикнул: «Прощай, друг! Нас везут на расстрел. Прощай. А его сосед закричал: «Я русский! Прощайте! Привет Родине!» Но тут появились эсэсовцы и, избивая пленных прикладами, погнали их к выходу.
За дверью послышались шаги. Заскрипел замок, дверь распахнулась. На пороге стоял тот же тюремщик, который водил Алексея к чеху. «Быстрее в другую камеру, – негромко и торопливо приказал он. Алексей и Николай, ничего не понимая, бросились в коридор.
– Повели руссо! – пронеслось по камерам. Их провожали теплыми взглядами. Оставшиеся в тюрьме итальянские патриоты решили, что русских также повели на расстрел.
Закончилась война, и итальянцы с почестями похоронили патриотов, изготовив саркофаги. Каждому из 33 расстрелянных.
Как получилось, что живому Алексею Афанасьевичу тоже поставили памятник? Когда немцев выгнали из Рима, его среди освобожденных не оказалось…
– Я не мог прийти после освобождения Рима на виллу Тай, где собрались тогда все римские подпольщики и русские партизаны. Меня среди них не было. И мои товарищи подумали: «Кубышкин не пришел, значит он расстрелян…» Больше всех уверяла в том, что я расстрелян, Вера Михайловна Долгина – бесстрашная подпольщица. Она убедила итальянцев в том, что вместе с Галафати был расстрелян и русский моряк Кубышкин. Вот так и получилось, что почти рядом с саркофагом Галафати – он под номером 332 – оказался и «мой» саркофаг – 329.
Когда меня и Николая Остапенко спасли, мы попали в лагерь перемещенных лиц к американцам. Нас уговаривали поехать жить и работать в Америку. Но таких нашлось только 2 человека. После нас привезли в порт, якобы, на погрузку парохода, но загнали в трюм, палубу оцепили колючей проволокой и поставили автоматчиков. Были долгие месяцы в лагере на берегу Суэцкого канала в Африке, потом – Каир, Каспийское море, Баку, Урал. Вот так я наконец и попал домой. Обо всем этом, кстати, написал участник Великой Отечественной войны Афанасий Кузнецов в книге «Тайна римского саркофага». Писатель три раза ездил в Италию, изучая материалы о действиях итальянских и русских военнопленных – партизан.
Заканчивая свой рассказ, Алексей Афанасьевич сказал, что сейчас трудится в забое Березовского рудника.
Мы задали Алексею Афанасьевичу еще много вопросов, а потом подарили ему нарисованный мной портрет и 5 кг яблок.
Родственники, друзья, рабочие и жители не только Березовского, но и всего Урала гордятся нашим земляком – человеком из легенды. Большая семья у Алексея Афанасьевича: жена и 5 детей.
В небольшой уральский городок летят десятки писем со всех концов Урала, со всей страны.
Таким земляком нужно гордиться!
А. Суворов, преподаватель художественных дисциплин Бобровского филиала Уральского колледжа архитектуры, строительства и предпринимательства