Самой на диво

«Самой на диво, как я дожила до таких лет», – говорит про себя Ольга Константиновна Котельникова, которой вчера исполнилось 95 лет.

Посмотрите на нее, вот она, на снимке. Маленькая, аккуратненькая, ухоженная пожилая женщина. Пожилая, но вряд ли кто-то скажет, что ей действительно столько.

А память какая! Просто удивительно: помнит имена, даты, события… Честно говоря, мне до сих пор казалось, что такая ясная память к зрелым и очень зрелым годам свойственна людям образованным, всю жизнь занимавшимся интеллектуальным трудом – например, актерам.  Оно и понятно: они всю жизнь учат роли, а значит – тренируют память.

Но в том-то и дело, что Ольга Константиновна ни дня в школе не училась.

– В семье у нас было 6 человек, – рассказывает она. – Тятька, мамонька да детей четверо. Жили бедно, и меня в 8 лет уже отдали в «люди»: я работала нянькой у соседей – а было это в Щелкуне, нянчилась с их двумя детьми. И тятя был в работниках, мамонька тоже.

А лет в 12 Оля и вовсе оказалась далеко от семьи – в Екатеринбурге: там тоже работала на чужих людей. Сама добывала себе пропитание на жизнь, нянчилась с детьми – сама еще дите – чужих людей.

Из той жизни вспоминается страшное. Это было где-то в 29-30 годах прошлого века. Годы для нашей страны не очень спокойные, не очень сытые. И вот однажды доверчивую деревенскую девочку какая-то женщина попросила помочь ей: мол, денежку за это дам… И пошла Оля за незнакомкой, приманенная магическим словом «денежка». Долгонько шли, уж и большие дома кончились, уж и забеспокоилась Оля, чуя недоброе: уже слухи и до нее доходили, что в городе убивают маленьких детей… Попутчица направила ее в какой-то дом, там ее встретила другая  женщина, оглядела с ног до головы. Сказала: «Беги, девочка, беги отсюда…»

… А в 1931 году вышла Оля замуж за своего Александра Ивановича, который вскорости ушел на «действительную», как раньше говорили. Теперь говорят – в армию. И служба та продлилась у него до 1946 года. А Оля выживала в родном Щелкуне со свекровью да сынишкой Васей. Кстати, потом, после войны, народилось у Оли с мужем еще трое сыновей да дочь, и имена всех начинаются на «В»: Виктор, Володя, Валентина, Валера.

– Это Александр Иванович всем имена придумывал, – рассказывает моя собеседница. – А потом и внукам тоже.

Но до конца войны надо было еще дожить. Как сейчас вспоминает Ольга Константиновна, в войну они не голодали. Хотя государство драло с деревенских три шкуры в виде натуральных налогов.

– Корову держишь не держишь – масло сдай, овцы есть ли нет ли – шерсть сдай, яйца сдай, – вспоминает моя симпатичная собеседница. – И рыбу в озере не разрешали ловить. Так мы со свекровью ночью…

Ну, Оля-то из последних сил, но всегда с коровой жила. Было время – даже двух коров завела. Даже лошадь. И умудрилась даже домик купить. Зарезали барана, мясо увезли в Свердловск, продали на 500 рублей. Вот за тот домик в два окошечка отдала 500 рублей, 2 платья, 2 шали, 2 рубашки да килограмм масла.

…В 1946 году пришел со службы муж. Отец им говорит: мол, поезжайте-ка вы жить в Верхнюю Сысерть. Там шахты, там хоть продналог платить не надо. Так и сделали. И хлебнули поначалу горюшка. Тут-то Оля и узнала, что такое настоящий голод.

– Золото на шахте плохо шло, – рассказывает она. – Муж почти ничего не зарабатывал. Вся его зарплата – 2-3 килограмма муки в месяц, похожей на серую мякину. Очень корова выручала: торговала в Сысерти молоком, творогом, маслом.

– Однажды иду в Сысерть через гору (через Бесеновку ходили из Верхней Сысерти в Сысерть), несу два ведра молока на коромысле. Чувствую – в глазах темнеет, ноги подгибаются. И вроде как небо на меня опрокидывается. Думаю, дай хоть молочка попью, а то упаду тут и помру. Попила того молочка, легче стало. Дальше пошла.

Вот уж, действительно, – «так закалялась сталь». Какие тяжелые испытания выпали на долю этого поколения: неимоверно тяжелый физический труд. С утра до вечера – почти бесплатно на государство. И остальное время суток – ради того, чтобы семья с голоду не умерла. Не потому ли они такие крепкие, наши старики, что их организм так закалился в тех испытаниях? Смотрите – им по 85-95 лет, а они на ногах, все еще пытаются работать, что-то делать, без дела не сидеть. И все еще живой огонек в глазах. Вы бы посмотрели на Ольгу Константиновну, когда она стихи читает! Длинные – я такие и не слыхала. Говорит – давно еще из газет учила: грамоте-то она все же выучилась – уже взрослая на курсах ликбеза (кто не знает: ликвидация безграмотности).

Всю жизнь проработала Ольга Константиновна техничкой: в роддоме, в школе, в фельдшерском пункте, в общежитии. Муж, Александр Иванович, большую часть жизни проработал лесником. Но рано умер – уж лет 20, как его нет.

А какие талантливые, дружные, веселые да умелые дети у них выросли! Бывало, как соберутся все вместе! Сам Александр  Иванович на гармошке играл. Так и дети все: Вася (его уже тоже, к сожалению, нету), играл на гармони, аккордеоне, балалайке, гитаре, Володя – на гармони, Валера – на гитаре… Так что юбилей Ольги Константиновны, видимо, отпразднуют очень шумно и весело. Приедут из Тверской области сыновья Виктор и Валерий с семьями. А живет сейчас Ольга Константиновна в семье дочери Валентины на Воробьевке. Встречались же мы с ней в доме, где живет семья ее сына Володи. И сноха Галина Георгиевна помогала нам вести этот разговор про длинный жизненный путь О. К. Котельниковой.

– А вспомните, Ольга Константиновна, самые радостные годы, когда жилось вам легко и беззаботно. Были такие-то? – спрашиваю.

Она хитро прищуривает глаза и говорит, не задумываясь:

– Года за два до замужества, когда я еще с мамонькой жила. – и мы все, трое женщин, весело хохочем, с полуслова поняв друг друга. Да, наверное, в жизни каждой женщины несколько лет до замужества, когда она еще живет под надежным маминым крылом, – самые легкие и беззаботные. Когда она отвечает еще только сама за себя.

Внуки, правнуки и один праправнук – их одних теперь у Ольги Константиновны 24 человека. А еще снохи и зятья, мужья и жены внуков и внучек…

– Так это ж сколько вас на юбилей соберется?

– Человек 30 точно будет, – говорит Галина Георгиевна.

– Какой 30 – все полсотни будет, – уточняет Ольга Константиновна, весело смеясь. Так весело может смеяться в 95 лет только очень счастливый человек. По-прежнему любимый окружающими его людьми. И любящий всех, кто рядом.

Надежда Шаяхова