Есть такое присловье: от тюрьмы и от сумы не зарекайся. И от «психушки», добавим, тоже. Подтверждение этому история, случившаяся с жителем г. Омска.
Неожиданно для себя он узнал, что поставлен на учёт в психиатрическом диспансере. Случилось это вскоре после того, как он сообщил своей жене, что намерен с ней развестись…
Супругам Прониным было что делить: трое детей, две квартиры, успешный бизнес. Известие о том, что у мужа появилась новая семья, привело жену в ярость, и в присутствии свидетелей она поклялась отомстить.
Вскоре после этого неприятного разговора супруги разъехались. Елена с дочерью перебрались жить в собственную квартиру. Виктор с сыновьями остался в прежней. Однако зарегистрирован (прописан, как раньше говорили) он был в квартире родителей. Туда-то и нагрянули незваные гости. Стоявшая на пороге женщина огорошила мать Пронина вопросом: где ваш больной? У нас все здоровы, мы врача не вызывали, – ответила мать.
Гостья представилась участковым психиатром. И добавила: к ним поступило заявление, где говорится, что Виктор Пронин находится в тяжёлом состоянии и его необходимо освидетельствовать. Врач оставила свой телефон и ушла.
На следующий день Виктор позвонил по указанному номеру. Поинтересовался, что означает этот странный визит, но внятных объяснений не услышал. Вместо этого его настойчиво приглашали прийти на приём. И намекали, что его доставят принудительно, если не явится добровольно. Пронин решил выяснить, какое заболевание ему приписывают. И с чьей «подачи».
ПРАВЫ оказались французы. С их широко известным: шерше ля фам!– ищите женщину! Выяснилось, что диспансерное наблюдение за Прониным установили на основании заявления его жены. Диагноз же был таким, при котором не то что руководителем – дворником вряд ли сможешь работать. Главное: пациента с таким диагнозом можно в любое время поместить на освидетельствование и лечение. Даже без согласия его самого и родственников.
Виктор решил не сидеть сложа руки и пройти основные клинические тесты по психиатрии в Омском территориальном центре медицины катастроф. Отклонений от нормы они не показали. После этого Виктор обратился к главврачу больницы. Главврач пригласил подчиненных и велел им разобраться в сложившейся ситуации. Те предложили Пронину пройти переосвидетельствование: мол, пригласим профессора с кафедры, всё будет объективно. Но в комиссии оказались те же врачи, которые подписались под диагнозом, выставленным Виктору без его ведома.
Юристы помогли Пронину разобраться с медицинской документацией. И пройти ещё одно освидетельствование у специалиста-психиатра. Из его заключения следовало, что никаких оснований для постановки на диспансерный учёт не было. Но даже после этого в областной больнице отказались снять диспансерное наблюдение. Пришлось Виктору обращаться в суд.
По определению суда была проведена комплексная судебно-психиатрическая экспертиза в г. Санкт-Петербурге. Она полностью подтвердила, что истец здоров, и суд вынес решение в пользу Виктора Пронина. В решении было сказано, что истца незаконно поставили на учёт в психиатрической больнице.
И что медиками были нарушены права гражданина, которые прописаны в Законе РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании» (к слову, в разработке и принятии этого закона активное участие принял наш земляк и врач-психиатр Л. И. Коган в бытность свою депутатом Госдумы).
Почему экспертиза по делу Пронина проходила в городе на Неве? А, скажем, не в институте им. Сербского в Москве? Есть у меня поэтому поводу некоторые соображения. Не знаю, как сейчас, а раньше две школы психиатров – московская и ленинградская – воевали между собой. Учение о вялотекущей шизофрении светила столичной психиатрии Снежневского ленинградцы не признавали. И если в Москве ставили диагноз «болен», то в Ленинграде в отношении того же пациента – «пограничное состояние». И т. д. и т. п. Суд это обстоятельство учёл?
АВТОРУ этих строк тоже пришлось «бодаться» в суде с психиатрами. С теми из п. Каменка, которые по принципу «чего изволите?» состряпали врачебное освидетельствование с выводом о душевно-больном состоянии «пациента».
Даже без его обследования (как и в случае с Прониным). Зачем? Да чтобы не писал, такой-сякой, «телеги» на местных «вождей». Чтобы не жаловался на противоправное бездействие их областных начальников. И после этого на конвертах с письмами «жалобщика» стали ставить две буквы: «Н П». Для посвященных это означало: «нецелесообразность переписки». Вспоминается Сергей Михалков: «Когда-нибудь слыхали ль вы, // Чтоб львы бывали не правы? // Тому назад немало лет // Один слыхал, за что был съет». И другое его же: «Винтик был довольно мал, // А поди ж – критиковал! //Живо вставили фитиль // И отправили в утиль».Был такой случай. Приехали всё же в Сысерть с проверкой работники прокуратуры. А им в «зубы» – аж в двух экземплярах справку: имярек состоит на учёте у психиатров. «Проверяльщики» развернулись и уехали. Что и следовало доказать. Кстати, справка была выдана по распоряжению упомянутого выше Л. И. Когана (тогда главврач Сысертской ЦРБ).
Сегодня такое у чинушей выгорело вряд ли. Названный Закон РФ «О психиатрической помощи … » предписывает рассматривать обращения «психов» надлежащим образом. Без каких-либо изъятий. Ведь, к примеру, заявление или жалобу больной мог подать в период ремиссии (временного улучшения состояния здоровья), когда он адекватно оценивает происходящее.
Вернусь к тем, с Каменки. Черное дело люди в белых халатах исполнили топорно. К примеру, вместо положенных трёх подписей в их врачебном освидетельствовании есть только две. Третьего подлеца найти не смогли? Или решили: и так сойдет? И, признав «возмутителя спокойствия» душевнобольным, почему-то его не лечили. А без лечения больной с их диагнозом должен был стать слабоумным. Идиотом, иначе сказать. Поступили, выходит, вопреки клятве врача Советского Союза (была такая). И клятве Гиппократа. Она, если говорить кратко, гласила: non nocere! – не навреди!
Удивительно и другое. «Психа» оставили в школе. Не сторожем. Учителем. А он ведь не физику-химию преподавал. Историю и обществоведение. И такого мог наворотить! Ему же детей доверили…
Рисковые, однако, ребята эти медики. И такой момент. Тогда же (с разницей в 6 дней) в военкомат медики дали совсем другую информацию: к военной службе «пациент» ограниченно годен (читай: с головой дружит). И в военном билете «психа» была сделана соответствующая запись. Сказать точнее, повторена уже имеющаяся. Врачи не решились снизить боеспособность Советской Армии? А представьте себе в шахтном колодце «ядрёную» ракету стратегического назначения. И неподалеку за пультом управления душевнобольного в погонах. Он ведь мог начать третью мировую войну!
Нет, советские «психи» – совсем не дураки. Они везде были востребованы! Опять смеюсь, конечно.
А УЖ КАК УГОВАРИВАЛ «психа» лечь в стационар прокурор! Ни в сказке сказать, ни пером описать!
Даже соблазнял любителя чтения богатой библиотекой по месту предлагаемой «закрытки». Да не удалось блюстителю. «Подковавшийся» чуть-чуть в медицине искушаемый знал, что его «диагноз» мог быть опровергнут амбулаторно. И не соглашался. А поместить насильно «строптивца» в стационар якобы для обследования на месяц или упечь его туда на неопределённый срок его недруги не решились. Потому, быть может, что в то время всемирная организация психиатров снова поставила вопрос об исключении из своих рядов эскулапов из СССР. За их «подвиги». Понятно, какие. Словом повезло. Карательная психиатрия задела только своей тенью.
Всего не перескажешь… Главное в том, что Сысертский районный суд врачебное освидетельствование подхалимов признал незаконным и фиктивным. И даже слегка наказал угодливых слуг власть предержащих. И суд областной с этим согласился. А вот привлечь к ответственности не стрелочников (исполнителей), а организаторов и подстрекателей совершённой мерзопакости не удалось. Обиженному дали понять: суд сделал всё, что мог. И даже больше. Применительно к тому времени очень понятно.
С тех пор прошло четверть века. И вот похожая история с Прониным… Что здесь? Некомпетентность врачей, к которым обратилась мстительная женщина? Вряд ли. Тут другое. Ведь человеку поставлен диагноз без обследования.
Из-за взятки, которую небедная «разведёнка» дала медикам? Остается только гадать.
И сказать, что материал специального журнала для потребителей «Спрос» использовалт Борис Фабрикант.
P. S. «И возвращается ветер …», «Записки русского путешественника» – произведения Владимира Семёновича Буковского. Советую прочитать.