Я – из рода Шилковых, но так получилось, что на родине прожила только детство и школьные годы. Родилась я в июле 1941-го, а через 2 месяца отец Степан Петрович Белобородов (его имя высечено на обелиске), которому было всего 23 года, погиб в Белоруссии при переправе через реку Неман – так написал маме его сослуживец.
Теперь отношусь к детям войны. Жили мы с мамой на улице Комсомольской, в небольшом домике, построенном из дедова амбара. За огородом в 15 соток (позднее 3 сотки отняли), который мы вскапывали вручную, как и все, – Исеть-матушка. А чуть правее – устье Источка, ее правого притока. Источек – мелкий, но весной жителей правобережья отрезал от центра: большая вода, словно вырвавшись из плена, устремлялась по обе стороны моста к Исети.
Дед помогал нам выжить. Почему-то во время войны нам не хватало своей картошки, я нередко ходила к нему, и дед выдавал мне 3 картофелины на день. Потом, вздохнув, долго провожал взглядом. Помню и вкус перезимовавшей в земле гнилой картошки – олябушек, жаренных на рыбьем жире. Позднее у нас появились куры и коза. Привяжешь ее на берегу, а она, хитрющая, извернется, отвяжется и убежит пакостить. То и дело приходилось проверять ее.
В магазине продукты после войны были, даже икра черная и красная. Только в нашем доме деньги предназначались в основном на хлеб. На оставшуюся от его покупки мелочь покупали лакомство – сушеную рыбу. Конфеты на столе бывали очень редко. Иногда по воскресеньям мама ходила на базар Химмаша продать «излишки»: картофель, лук, куриные яйца. Иногда брала меня с собой и однажды сказала, показывая на дирижаблевую вышку: «Твой отец здесь работал, эту вышку строил!». С продажей мы бывали и на Кольцово и, когда переходили через летное поле, никто не останавливал.
Мое детство прошло на двух реках. Исеть не оставалась неизменной: она бывала и коварной. Зимой ходили в школу коротким путем через Исеть, минуя мосты. Однажды после уроков, подойдя к реке, мы с подружками увидели поверх льда несущийся внушительный глубиной в полметра поток воды. Что делать? Идти окружным путем не хотелось. Поспорив, решили идти через реку. Ну и что, что мы в валенках. Не должен же лед так быстро растаять! Перебрались на свой берег в полных воды валенках, мокрые, с такими же мокрыми портфелями. Домой не пошли, остались у Веры Жидковой: у нее родители на работе и печка теплая. Обсушимся! Только узнали домашние и наказали нас. Весной с бурными потоками Исеть, бывало, увлекала за собой с верховий много рыбы, и мы пытались кто чем, поймать ее.
О своих прабабушке и прадедушке я ничего не знаю. Говорят, что Прохор Шилков рыбачил на Источке, его запомнили плавающим на лодке в соломенной шляпе. Мои дед и бабушка Шилковы Иван Прохорович и Антонида Михайловна жили на улице Пугачева (фото их дома и часть улицы можно увидеть на задней обложке книги «Очерки истории Большого Истока). Окна их большого дома смотрели на р. Источек. Зимой Источек быстрее, чем на Исети, сковывал лед. Ребята любили кататься на коньках, их прикрепляли к валенкам. У меня тоже были коньки, только разные: одна – гага, другая – снегурка. А еще мальчишки постарше строили с уклоном к Источку такую высокую гору, что катиться с нее дух захватывало. На память от лотка, который несся с сумасшедшей скоростью, у меня остался шрам над бровью. Зазевалась!
Жили наши старики в добротном доме. Бабушка как-то сказала, что в Гражданскую на полатях размещалось на ночлег аж 12 солдат! Печь с лежаком тоже могла обогреть сразу нескольких человек. Бабушка частенько на ней лечила ноги в корыте с горячей водой с овсом. В чулане стояли сундуки разных размеров с одеждой, которую они с дедом надевали только в особых случаях. В сенях – большая бочка кваса с привкусом мяты. Ограда покрыта большими плитами из камня.
Старший сын Шилковых Василий до войны жил с семьей отдельно. Его жену – с золотыми руками швею-искусницу – в доме все любили и называли не иначе, как Настенька. Имя Василия есть на обелиске, он погиб в Великую Отечественную. Их дочь Рита работала в школе. 2 года назад я нашла внуков своего погибшего дяди. Хорошие, приветливые, состоявшиеся в жизни люди. Профессионального образования Шилковы-младшие (2 сына и 2 дочери) не имели. Теперь их тоже уже нет, похоронены на истокском кладбище.
У Шилковых я жила годами. Мои обязанности: ежедневно носить воду из колодца, дужков 6 на коромысле (колодец находился в улице через несколько домов), встретить скот вечером и пасти корову после дойки. Дед никому не доверял копать картошку, делал это сам с помощью деревянной лопаточки. Работал он на коленках, и бабушка нашивала на его штаны наколенники. Дед выращивал табак и хранил его в ящичке с несколькими отсеками, кстати, я никогда не видела его курящим в доме. В одном из отсеков хранил деньги – мелочь. Тот ящик не имел ни крышки, ни замочка. Старики иногда обменивались визитами с родственниками. Помню, мы с дедом навестили бабушкину сестру в Косулино и дедову сестру в Патрушах.
Дед и бабушка никогда ничего не рассказывали о себе, да и мама тоже. Не было в доме фотографий. Не учила бабушка меня и молитвам, хотя сами они были верующими. Право вступления в пионеры было за мной. Когда же я вступала в комсомол, у меня поинтересовались, верит ли бабушка в Бога. Только – только вступившая в комсомол, я получила первое поручение: убеждать бабушку, что религия – зло.
Бабушка работала в артели свинаркой. Контора артели располагалась в 2-этажном здании на противоположном берегу Источка. Напротив, не умолкая до темноты, извечно собирала людей труженица – кузня. Я в свободное время помогала бабушке пасти свиней. Почему-то никто из жителей не возмущался, ведь пасли мы хрюшек в улице. Работников кормили на производстве. Я запомнила гороховую кашу. А еще там же, в конторе, впервые смотрела передачи по маленькому телевизору. Вечерами в комнатке собирались все желающие посмотреть фильм.
Теплые воспоминания оставила школа. Не было спортзала, столовой, стены покрашены темными красками, но все равно она такая родная, потому что пахнет детством. Теперь, проезжая мимо своего первого дома знаний, я всегда с ней здороваюсь. На классных фотографиях начальной школы послевоенной поры мы не в формах. Кто в чем одет и обут. Я, например, в кофточке, сшитой из отцовской рубахи, и юбочке в клетку, а на ногах – ботинки. В первом классе до глубины души поразил всех мальчик: он рассказал гимн страны наизусть. Разве школу можно забыть? Учитель В. В. Бессонова возглавила поход на р. Чусовую. Наша Исеть показалась и мелкой, и неширокой по сравнению с ней. Даже обидно стало!
Когда поехали кататься на лыжах на Уктусские горы, многие не сразу рискнули съехать сверху. Ну а я после мучительных колебаний съехала, правда, неудачно и возвращалась с одной целой лыжиной. Не повезло! Всегда на переменах было много желающих покрутиться на турнике. Учителя организовывали поездки в театр. Самой первой для меня была постановка сказки «Аленький цветочек». Я до сих пор помню, какой это был праздник души! Как не вспомнить нашу вожатую, такую деловую, вечно спешащую куда-то! Размеренную речь А. И. Авериной! Уроки Т. Р. Горбунова. А сколько труда вложено им в дело образования, в благоустройство поселка! И как приятно, что музей назван его именем. Не носил тогда наш учитель военные награды, как и все фронтовики. Ведь не сразу вспомнили власти о тех, кто отстоял свободу, рисковал жизнью или остался на поле боя.
Где родился, там и сгодился. У меня не получилось. Большой Исток – моя малая родина – развивается, меняет свой облик без меня. Я, получив высшее образование, стала учителем. Теперь – пенсионерка с 46-летним педагогическим стажем. Из «Областной газеты» узнала о создании книги о родном поселке. Должна же я тоже вписать в нее свой листок! Это мой уголок на Земле с незамерзающей рекой, на которой, не улетая на юг, зимой плавают утки; где утром просыпалась я от гула самолетов; где еще живо здание старенькой школы, которой больше века; где жили и живут мои Шилковы. Потомки Шилкова – 2 внучки: Люба Гаришина, моя любимая сестричка и Нина Гастилло – самая старшая из нашего рода. Не покинули территорию жизни наших предков и правнуки (замечательные сыновья моей сестры: Игорь, Валерий и Денис) и их дети: Сергей, Стас, Роман, Настя и Лера. Так что не исчез наш род.
По деду Шилкова, по отцу – Белобородова, по мужу – Ия Степановна Заостровных, ветеран педагогического труда, Почетный гражданин с. Сосновское.