В школе за всю жизнь проучился Н. В. Жуковский… аж 90 дней. Детство его пришлось на послевоенное время, и Коля, еще совсем ребенок, нанимался в пастухи. Очень тяжело тогда жилось людям в Белоруссии, где и родился Коля в 1943 году. И свидетельство о рождении у него было… на немецком языке: выдали родителям оккупационные власти. Ох и промаялся потом Николай Васильевич из-за такого вот свидетельства, «ненастоящего»: чуть не до 40 лет паспорт не мог получить, кое-как сына зарегистрировал…
Но все по порядку. Так вот, очень многие белорусы из перепаханной войной своей малой родины в 50-х годах уезжали в Казахстан, где жизнь была тоже нелегкая, но более сытая. Уехал и Коля вместе со старшими сестрой и братом.
– Когда пришло время служить, определили меня в стройбат, – рассказывает Николай Васильевич. – А куда бы меня еще определили с моим-то образованием?
Но с местом службы повезло: попал в Москву. И не куда-нибудь – на строительство квартир для космонавтов. Их тогда еще в стране немного было – всего-то 11 человек. И во всех одиннадцати квартирах в новом доме Николай стелил паркет. Помнит, что выше всех этажом была квартира Г. Титова, и в ней был даже камин.
После армии завербовался в Ивдель. Тут жизнь была особенная, как бы нынче сказали – «со своей фишкой».
– Все, кто тогда жил и работал в этих краях, были судимы, – рассказывает мой собеседник. – Любого начальника возьми – не меньше 15 лет отсидки за спиной. Но это не значит, что это были сплошь плохие люди. Нет, всякие. Вот один из моих начальников, например, настоял на том, чтобы я на шофера выучился. Я тогда на сплав хотел уйти – а это была очень опасная работа.
Помаялся Николай тогда теорию сдавать – с 90 днями учебы в школе ему всю жизнь сложно было писать.
– Не поверите, – смеется он сам над собой, – недавно опять пришлось бумажку писать, и забыл я, как буква «д» пишется. Напрочь, представляете? Хоть смейся, хоть плач…
А бумажек-то немало пришлось написать, когда ему понадобился паспорт. Ивдель-то ладно: там половина рабочих без паспортов была. Но потом он ушел оттуда, строил по всей области топографические вышки. А в 1968 году пути-дороги его в Сысерти привели. И эпопея получения паспорта продлилась у него 2 года: столько писем, столько запросов пришлось в Белоруссию писать!
В Сысерти работал на мебельной фабрике. Потом – на керамике обжигальщиком.
– А тут надо было каждый год экзамены сдавать, – рассказывает. – И ладно бы просто о том, как рабочий процесс происходит. Так ведь про историю происхождения фарфора! Надоело, говорю жене – уйду, мол. Достали с этими экзаменами. А жена, Нина Алексеевна, говорит: давай вместе учить. И читает мне вслух про китайский фарфор. Я слушаю, слушаю – и засыпаю, бывало…
Образования у Николая Васильевича так всю жизнь и не было, а в трудовой книжке у него даже есть запись о том, что он работал техником – строителем. Потому что по плотницкому делу он все умел. Вот и дом, в котором живет, сам когда-то построил. А сколько бань срубил! – не счесть.
Всю жизнь трудился. Коров, бывало, по 3 головы держали. Молоко флягами сдавали. Огород – чуть меньше 12 соток, три огромные теплицы стоят. И везде – порядок. А ведь Николай Васильевич с Ниной Алексеевной не юные уже. 16 ноября ему 70 лет исполняется. По этому поводу и зарисовку пишу. Давнее падение на льду вместе с лошадью – это еще в Казахстане было – теперь сказывается: хромает на правую ногу, по весне очередь на операцию подойдет. Так что живет ожиданием.
А главная его радость и отрада – внук Андрейка. Могут часами ползать на коленках по полу – строить чего-нибудь из конструкторов. Что не говори, а «строить» – это главная привязанность, особая любовь Николая Васильевича. И много чего он построил на земле за свою жизнь.
Надежда Шаяхова