Данил Мансуров призывался на службу осенью 1983 года. Попал в пограничные войска в Таджикскую ССР. Там, в Таджикистане, в специальном подразделении погранвойск, прошел учебку и 6 марта в составе десантно-штурмовой группы был переброшен в Афганистан.
Задачи перед группой ставились непростые. Поступала команда, и солдат высаживали на вертолетах в определенном месте – для ликвидации талибов или для захвата каравана, или новых территорий. Это всегда были боевые операции с большим количеством раненых и погибших. Данил, как говорится, отделался контузией. Во время очередной операции десантно-штурмовая группа ликвидировала орудовавшую в Зардевском ущелье банду. И банду, и главаря уничтожили, но и с нашей стороны потери оказались серьезными. Как вывозили из гор и ущелий убитых и раненых? На бронетехнику, конечно, рассчитывать не приходилось, группу поддерживала авиация. Не было ни одного случая, чтобы где-то оставили своего убитого или раненого товарища. Выводили или выносили бойцов на такое место, откуда их мог забрать вертолет. Пусть не сразу, а на второй или третий день, но забрать.
Так доставили в медучреждение и потерявшего сознание Данила. Лечился он здесь же, в Афганистане. В Душанбе или Алма-Ату увозили только со сложными заболеваниями и тяжелыми ранениями.
Демобилизовался Данил 19 декабря 1985 года. Почти через 30 лет снова прошел по местам своей службы.
– Я думаю, у каждого мужчины, служившего в армии, есть желание хоть однажды вернуться на место службы. К сожалению, не всегда появляется такая возможность. Мне посчастливилось, я снова побывал в Афганистане.
Вместе с двумя товарищами, служившими в этом же регионе, мы отправились в Афган. Купили билеты до Душанбе, оттуда добрались до города Хароку, целый день ехали вдоль таджикско-афганской границы, чтобы пересечь ее в том же месте, где пересекали тогда, в 1984-м.
В Афганистане наняли проводника с машиной – расстояние предстояло пройти большое, а регулярного автобусного или еще какого-то транспортного сообщения здесь нет. Отправились в дорогу, планируя пройти весь путь своего подразделения и дойти до столицы страны Кабула.
Как к нам отнеслись? Также, как ко всем туристам, которых здесь бывает достаточно много. В высокогорных районах они покоряют высоты, и эти туристы – источник дохода для местных жителей. Мы не афишировали, что когда-то здесь воевали, и нам улыбались, как и другим гостям – иностранцам.
На территориях, по которым мы проехали в этот раз, особо и не вспоминают о 10-летнем пребывании советских войск. На мой взгляд, наше нахождение там за исключением гуманитарной помощи, которой афганцы, конечно, радовались, не было для них благом. У них – свои устои, свои традиции, а мы вмешивались, пытаясь навязать что-то свое. Кроме того, все было сопряжено с боевыми деиствиями. Бандформирования талибов, как и сегодняшние террористы, прятались в населенных пунктах. Мы их искали, искренне думая, что делаем это во благо народа. 18- и 19-летние парни, мы даже не сомневались в своей правоте. Может быть, кто-то и тогда уже думал по-другому, но мы об этом и не слышали. А попробуй, разберись в кишлаке, кто простой дехканин, а кто – талиб. Все утверждают, что они – дехкане, но при этом даже 12 – 13-летних подростков привлекают к своей деятельности, они смело и уверенно обращаются с оружием и участвуют в боях против «неверных». Попадают дехкане и в такие ситуации. Представители властных структур взяли человека, дали ему автомат, он – за власть. Позже его же поймали талибы, он – за них. А куда денешься? Жить -то надо. Трудно поверить, что рядовые афганцы готовы на что-то пойти за идею.
Уверен: народ сам должен выбрать свой путь, искусственно навязать ему какой-то мир невозможно.Беспокоить другие страны должна только одна проблема. Необходимо перекрыть идущий из Афганистана наркотрафик, являющийся для всех большим злом.
Во время службы в Афгане мы видели, как сеют целые поля мака, как он всходит и цветет, как делают надрезы на бутонах и соскребают стеклышками белое молочко. Мы не боролись с этим, в наши задачи тогда это не входило. Сейчас, через столько лет, ситуация осталась прежней. Местная власть имеет влияние на народ, проживающий в больших населенных пунктах и вокруг них – на равнинных участках наводить порядок легче. А в горной местности мало что изменилось. Они труднодоступны, есть большие сложности с передвижением. И поэтому в каждом кишлаке – свой авторитетный человек; в каждой провинции – разные враждующие группы, не склонные к примирению и компромиссам. Именно поэтому, на мой взгляд, страна практически не развивается, народ живет трудно, хотя, повторюсь, на мой взгляд, здесь есть условия для развития. Климат в Афганистане (холодно – только в горах) позволяет выращивать очень многие культуры: пшеницу, персики, виноград… И туризм развивать можно: здесь чистая вода и такой же воздух. Но нормальной мирной жизни афганцы не видели. Наши войска вышли, банды между собой воевали, потом войска НАТО зашли. Не одни, так другие. Американцы, правда, ведут себя по-другому. Стоят там базами и никого к себе не подпускают. Создается ощущение, что охраняют сами себя.
Что изменилось в Афганистане? Появились дорожные службы, правда, основной инструмент рабочих – кирка, но тем не менее. Появились легковые автомобили и небольшие грузовички. В небольших кишлаках, почти в каждом, есть электричество. Где-то – благодаря дизельным генераторам; в других местах – благодаря небольшим гидроэлектростанциям. Какую-то часть страны снабжает электроэнергией Таджикистан. Появились школы, раньше они были только в крупных населенных пунктах. Это и капитальные строения, и подобие шатров прямо на улице (мальчики занимаются отдельно от девочек). Афганцы сегодня понимают, что образование – это сила, что без него – нельзя.
В стране – очень хорошая сотовая связь, которая дешевле, чем у нас. Проводники, сопровождающие туристов, постоянно между собой общаются, предупреждая друг друга о непростых ситуациях впереди, советуют переждать или совсем не ездить в какой-то населенный пункт. До сих пор не все регионы страны контролируются местной властью. К сожалению, из-за начавшегося волнения талибов пришлось изменить свои планы и нам. Наши проводники, получив подобное предупреждение, отказались ехать дальше, и нам пришлось вернуться.
В Афганистане мы пробыли неделю. Ночевали в частных домах местных жителей. Даже те помещения, что предназначены для туристов, гостиницами можно назвать с большой натяжкой. По сравнению с нашим уровнем жизни афганцы живут очень трудно, причем многие из них и не представляют, что где-то есть другая жизнь. Сейчас, правда, с появлением электричества кое-где на домах стали появляться параболические антенны. Наверное, не во всех провинциях ситуация одинаковая, но мы были в местах своей службы, а это – северо-восточная часть Афганистана, где раньше была нищета и сейчас – бедность. Несмотря на то, что им здорово помогает европейская общественная организация, которую возглавляет выходец из Горного Бадахшана.
Кроме бойниц и подорванной техники не видели больше ничего, что бы напоминало о нашей службе. В гарнизон, в котором мы жили, после вывода советских войск спокойно мог бы вместиться весь кишлак. Заезжайте и живите. Но афганцам это не нужно. Они поступили проще – разобрали все (строительные материалы и особенно дерево здесь – в большом дефиците) и растащили по своим жилищам, так что от наших казарм нет и следа. Тем не менее впечатлений осталась масса. Нахлынули воспоминания. Где-то прочитал такую фразу: мы вышли из Афганистана, а он в наших душах остался и пребывает там до сих пор. Это действительно так. Для молодых парней эта служба – один из самых ярких, пусть далеко не радостных, моментов в жизни, оставивших в душах глубокий след. Наверное, поэтому, когда узнаешь, что встретившийся человек служил в Афганистане, относишься к нему, как к давнему хорошему знакомому, которому можно доверять. Из Свердловской области в Афганистане служили многие, и сейчас мы достаточно часто встречаемся и просто для общения, и помогать друг другу стараемся. Почему так происходит? Тем, кто прошел через Афганистан, объяснять это не надо.
Поеду ли еще раз к месту службы. Не говорю нет.
Как сложилась судьба Данила Мансурова дальше? После службы вернулся домой, в Челябинскую область. Получил образование. В 1990-м по распределению приехал на Кольцовский комбикормовый завод. Начинал заместителем начальника цеха. Сейчас Данил Нилович – главный инженер предприятия.
Армейскую дружбу ценит по-прежнему. В 2012 году, когда подразделению, в котором служил, исполнилось 30 лет, ездил на встречу с сослуживцами в Тулу ( до этого неоднократно встречались в Москве). Собрались около двухсот человек со всей страны. Жили три дня в казармах. Было и построение, и награждение юбилейными медалями «30 лет десантно-штурмовой группе», которую заказывали для себя на память, и строем прошлись. На эмоции не скупились, – признается Данил Нилович, – первый раз в жизни видел, как у мужчин под 50 лет слезы градом лились.
Любовь Рудакова