Она и впрямь – Шурочка: маленькая, круглолицая. И даже прожитые 86 лет не испортили ее лицо. Оно отличается той красотой, что бывает свойственна каждому возрасту: в 18 – одна красота, в 40 – другая, в 80 – третья…
В Черданцево шел отборочный концерт фестиваля «Богат талантами Сысертский край». И на сцену взошла она. Маленькая, аккуратная такая. На груди, на нарядной кофте – медали. Не одна–две, а с десяток. И начала читать стихи:
«Моя соседка, тихая, седая,
Пришла прочесть от сына письмецо»…
И далее – о том, что письмо это, оказывается, она получила четыре года назад. Ее спрашивают: «А что, умер сын–то?» Отвечает: «Живет в столице где–то, да только позабыл про мать». Стихи об одиночестве матери, которую забыли сыновья.
Сама Александра Егоровна Банных, к счастью, не одна. Живет в доме с братом. Сын рядом, в одном селе. Внучки приезжают каждую неделю, по дому помогают.
-…В декабре 1943 года пришла мне повестка, – рассказывает Александра Егоровна. – Отец уже воевал, и младший брат тоже. Мама поехала в военкомат: мол, итак двое из семьи воюют, оставьте хоть дочь, а то у меня еще двое младших…
Однако отправили Шурочку в Свердловск. Начали учить на водителей – тогда чаще не «водителей» говорили, а «шоферов». Курсы не успели закончить, погрузили их в эшелоны и повезли в Ульяновск. Там доучивалась на шофера.
– Учили нас и военным наукам, – вспоминает, – учились стрелять, в наряды ходили.
Потому что это было не абы какое гражданское предприятие, а 27-й отдельный автополк. Женщины, которых в этом полку была основная масса, возили на знаменитых «полуторках» военные грузы с заводов до железнодорожной станции, где эти грузы перегружали в вагоны – и на фронт.
– На самом-то фронте не была, – говорит она, – в боях не участвовала. К концу войны меня отправили на восток. Доехали до Новосибирска. Оттуда – в город Бердск, в котором была авиашкола, где военных летчиков готовили. Стала там служить. Но уже не шофером – меня поставили на учет ГСМ.
Домой Шурочка попала только в августе 1945 года. И в этом же месяце вернулся отец. Вот радости-то было! Той радости, что со слезами на глазах. Потому что не вернулся с войны брат Шурочки – Михаил. Погиб, воюя на Ленинградском фронте.
– Надо было искать работу, – продолжает свой рассказ Александра Егоровна. – В Свердловске на автопредприятии работал мой крестный. Я к нему: возьмите меня к себе. А он говорит: «Шофер – не женская работа. Ищи себе другую». Вернулась в деревню. В соседнем доме учительница жила, эвакуированная из Ленинграда. Евгения Ивановна звали. Она и предложила мне: «У нас в школе учителя не хватает. Давай к нам». Я на нее руками замахала – да что вы, что вы, Евгения Ивановна…
До войны Александра 7 классов закончила и курсы счетных работников – большая грамота по тем временем.
В октябре 1945 года стала Александра работать учительницей в Черданской 4-летней школе. Поступила заочно в педучилище.
Потом ей предложили стать заведующей детским садом. В новой школе-саду успела, уже будучи на пенсии, поработать.
Общий стаж работы – 43 года. Родила двоих сыновей. Рано без мужа осталась.
Петь, плясать, стихи читать всегда любила. Ведь в деревенской школе учитель не только читать-писать учит. Дети выступают – и она с ними сначала все разучивает, а потом вместе выступает.
– Народу в деревне очень много раньше жило, – рассказывает. – Глядишь со сцены в зал – а он просто забит людьми до отказа. Стих, который я недавно не фестивале рассказывала, я еще в 70-е годы выучила. И помню его…
Так случилось, что живет Александра Егоровна с братом в родительском доме, которому больше 100 лет. Холодно уже зимой в нем. Печное отопление, за водой на колонку ходят, туалет во дворе… И в каком состоянии 100-летний дом, в котором живут два очень пожилых человека, можно только догадываться. Написала она заявление на квартиру. Комиссия приезжала – дом смотрели… Что тут долго смотреть, когда и так понятно?
Мечта осталась у Александры Егоровны: хоть немного пожить успеть в квартире – с отоплением, с горячей водой, с теплым туалетом. Дождется ли?
…Я уж собралась уходить, а Александра Егоровна сокрушалась: нечем ей меня угостить. Пирогов не напекла, хотя частенько их стряпает. И вдруг еще вспомнила.
– В Щелкуне Анна Воронина живет, в «Маяке» о ней писалось. Так наши жизни с ней – прямо один в один: и на курсах шоферов в те военные годы мы, оказывается, вместе учились. И она потом учительницей стала. Мы с ней ведь в те годы не знали друг друга. На учительской конференции познакомились. Недавно звонила я ей. Она меня Шурочкой называет, а я ее – Аннушкой…