Забывать нельзя

Все меньше остается в живых тех, кто воевал на фронтах, в партизанских отрядах, жил в фашистской оккупации, трудился в тылу. Я родился через 10 лет после окончания войны. Но в нашей деревне жители часто собирались вечерами, и мне приходилось слышать их рассказы.
До сих пор помню рассказы Полины Губаревой, которая жила на 150 км севернее Брянска, в деревне с населением около 500 человек.
За два дня до прихода немцев в ее деревню прискакал верховой и объявил, что немцы прорвали фронт – надо всем уходить. Но ушли только 15-20 человек. Остальные рассуждали так: мы немцам не будем делать ничего плохого, и они нас не тронут. За это свое заблуждение им дорого пришлось заплатить. Немцы забрали весь скот: кур, овец, свиней, оставили жителей почти ни с чем. Объявили, что за оружие, за сопротивление властям, помощь партизанам, укрывательство красноармейцев – расстрел. Назначили шестерых полицаев, которые смотрели за порядком в деревне. Вскоре при обыске в одной семье нашли ружье. Немцы согнали всех из деревни на площадь у магазина. Здесь уже стояла хозяйка избы с ребятишками, все – в крови и легкой одежде, несмотря на мороз на улице. Немецкий офицер на ломаном русском объявил, что у них нашли ружье и они будут наказаны. Фашисты избили задержанных, а затем привязали всех к столбу и заставили полицаев поливать их водой из колодца, пока те совсем не замерзли. А вскоре кто-то убил на окраине деревни двух немцев. Немцы ворвались в деревню с собаками, начали обыскивать дома, сгонять всех жителей в сараи.
– С нами жил дед Афанасий, – вспоминала Полина. – Услышав лай собак, крики, немецкие команды, он приказал мне и всем, кто может, уходить в лес, в крутой овраг, где он сделал несколько землянок. Успели уйти, а точнее уползти, 18 человек. И вскоре запылала вся деревня. Фашисты живыми сожгли всех, кто остался.
К вечеру мы нашли эти землянки. Вскоре встретились с 7 красноармейцами, блуждающими по лесу. Они рассказали, что возле одного села был госпиталь, немцы угнали солдат в плен, а тех, кто не мог идти, ножами и штыками закололи. Красноармейцы ходили в лес на охоту, есть нечего было. Через несколько дней они устроили засаду и пришли с трофейным оружием. В декабре 41-го успешно провели несколько нападений на фашистов. А под Новый год случайно встретились с партизанами и вошли в их отряд. В отряде мы научились перевязывать раненых, стрелять изо всех видов ручного оружия, метать гранаты. С февраля 42 года я уже ходила на минирование дорог, устраивала засады на немцев.
Почти все деревни в округе были сожжены. Фашисты угнали одних людей в Брянский концлагерь, других – расстреляли или сожгли живьем.
Однажды мы нарвались на засаду. Слышим: «Хенде, Хенде хох! Все четверо пали на землю. Смотрим более десятка немцев направили на нас автоматы. Федосья Смирнова поднялась, крикнула нам: «Лежите!» А сама пошла к немцам с поднятыми руками. Немцы замерли, а она кинула в них гранату. Воспользовавшись замешательством противника, мы открыли по ним стрельбу. Там же и похоронили нашу спасительницу Фенечку, душу всего отряда.
Полина участвовала в освобождении Брянска от фашистов.
Брянский концлагерь, нигде так жестоко фашисты не относились к заключенным. Пленные помещались в неотапливаемых бараках, несмотря на 20 градусные морозы, их практически не кормили, многих уносили инфекционные болезни; за малейшее неповиновение избивали, травили собаками на глазах заключенных. Крысы доедали лежачих больных. Заключенные рыли рвы, куда кидали трупы, а там тоже сотни крыс. После освобождения Брянска на дорогах, ведущих в концлагерь – их называли дорогами смерти, собирали остатки трупов, рыли большие могилы на 300-400 человек. Ставили таблички: мужчин – столько, женщин – столько.
Курсы медсестер и снова – фронт. Полина выносила раненых во время боев, вместе с солдатами отбивала атаки фашистов.
Однажды во время боя только склонилась над раненым, – рассказывала она, – слышу крик: «Немцы! Танки!» Подняла голову и вижу: у пушки стоит лейтенант в крови и кричит. Я к нему, а он: «Давай быстро снаряды, танки идут». Они и впрямь шли, а за ними – пехота. Успела подать штук десяток снарядов. Рядом ухнуло. Очнулась в госпитале. Наши подошли, а мы, как оказалось, подбили 4 танка. Лейтенант тот погиб.
Три месяца госпиталей, и Полина – снова на фронте. Выносила раненых в Белоруссии, Польше, Германии. Вся территория от Брянска до Берлина лежала в руинах. Нигде ни одной скотинки не видно, все поля – в бурьяне. Все уничтожили фашисты.
В Польше советских солдат встречали с радостью, со цветами, хлебом-солью. Наши помогали полякам, чем могли. Немецкое же население встречало советскую армию с опаской. Но наши солдаты разворачивали походные кухни на улицах – кормили мирных немцев. Вскоре те стали устраиваться к кухням в очередь.
Полина Губарева умерла в 1972 году в Брянской области. Имела ордена и медали. Воспитала шестерых детей.
С. Иванов, п. Двуреченск