Будет памятник двум таджикам

Молодую певицу Шабнами Сурайё в Таджикистане знают все; в других странах – в основном, мусульманский мир. Я познакомился с Шабнами, когда ездил в Таджикистан к родственникам. Услышав этот ее рассказ, не смог не записать его, чтобы принести в нашу газету. Вот что рассказала мне Шабнами.
Во время полета из Парижа в Америку (с одного концерта на другой) в самолете я познакомилась с сидевшим рядом пожилым французом. Француз рассказал мне про своего старшего брата, который во время Великой Отечественной войны был в плену у немцев. Когда советские войска взяли Берлин, всех пленных узников освободили. Там были поляки, французы, евреи, чехи, болгары, русские… Первое время они очищали улицы от завалов, убирали трупы, собирали оружие… Работы было много, но кормили их хорошо. Вернувшись домой, пленник многое рассказывал. А один случай запомнился ему на всю жизнь.
…Два дня назад объявили по радио, что война закончилась. Берлин взят. Гитлер покончил с собой. Кругом кричали: «Победа! Победа!»
По улице шли рядом два советских солдата, у каждого вся грудь – в орденах и медалях. Совсем скоро они должны поехать домой, на родину. И вдруг немецкий снайпер, спрятавшийся в высоком здании, выстрелил в одного из них. Пуля попала солдату прямо в сердце. Друг подхватил его и прижал к своей груди. Он не плакал, он рыдал. Оказалось, они дружили с детства – были из одного аула, жили на одной улице и учились в одном классе. Вместе воевали уже четвертый год и закончили войну в Берлине. Был сильный дождь, и вместе с его каплями слезы друга катились по лицу убитого, падали на его ордена и медали. Солдат не успевал вытирать слезы со своего лица и лица погибшего товарища.
Наши артиллеристы отомстили за героя, они развернули свой миномет и залпом сравняли с землей высокий дом с сидевшим там снайпером.
Солдата Советской армии похоронили в братской могиле под Берлином. Его друг опустился на колени и на таджикском языке просил Аллаха прекратить эту никому не нужную войну. «Как я скажу твоей невесте и твоим родителям, что ты погиб, – говорил он, – тебя все так любили».
Сюда же отдать последние почести погибшим солдатам и офицерам приехал командующий армией. Маршалу, увидевшему солдата на коленях, объяснили, что это – воевавший геройски таджик, у которого погиб друг. Командующий пошел к солдату. Тот быстро встал, одел головной убор и встретил маршала по стойке смирно. Маршал, а это был Георгий Константинович Жуков, увидел перед собой солдата – высокого, с широкими плечами, вся грудь – в орденах. Командующий знал, что волосы у таджиков черные, как смола блестят. А этот таджик был седым.
– Сколько тебе лет? И сколько у тебя орденов и медалей? – спросил у солдата маршал. Юношеским голосом таджик ответил: «Двадцать два с половиной года, товарищ маршал. Двадцать шесть орденов и медалей». Жуков улыбнулся и добавил: «С половиной». Он повернулся к своему адъютанту, взял у него медаль «За победу над Берлином», крепко пожал руку солдату и вручил ему 27-ю награду. «Служу Советскому Союзу!» – отрапортовал солдат.
Командующий спросил, как зовут его погибшего одноклассника, солдат ответил. Георгий Константинович повернулся к подчиненным, достал из портфеля орден Боевого Красного знамени и медаль «За победу над Берлином». Наградив погибшего посмертно, попросил передать эти награды отцу и матери героя со словами, что их сын был храбрым солдатом. И тут же приказал отправить парня домой в Таджикистан – увезти на личном автомобиле маршала на железнодорожный вокзал и посадить на первый санитарный поезд. Военный с пайком на десять дней был демобилизован – 14 мая 45-го он отбыл на родину. И в этот же день Жуков приказал демобилизовать из действующей армии всех, кто имеет более 15 боевых наград. Хватит им воевать. Пора возвращаться к мирной жизни, в свои семьи.
Когда Шабнами вернулась домой с гастролей, пересказала в подробностях родителям и близким весь разговор с французом. У всех слезы лились из глаз. И тогда на семейном совете вместе приняли решение установить в своей деревне на горе около школы большой памятник двум таджикам: неизвестному им погибшему солдату и его другу. Я уверен: так и будет.
Записал В. Колчанов, п. В. Сысерть